Ветер холодный уныло свистит. По полю тройка, как вихорь, летит. Едет на тройке к жене молодой Старый купчина с седой бородой,
Едет и думает старый кащей: «Много везу драгоценных вещей, То-то обрадую дома жену! С ней на лебяжьей перине усну,
Утром молебен попам закажу: Грешен я, грешен, мамоне служу! Если мильон барыша получу -- Право, Николе поставлю свечу».
Ветер, что дальше, становится злей, Снег обметает с широких полей, Клонит верхушки берез до земли. Тройку, за вьюгой, не видно вдали.
Следом за тройкой, в шубенке худой, Едет мужик, изнуренный нуждой, Едет и думает: «Черт-те возьми! Плохо живется с женой и детьми;
Рад я копейке, не то что рублю... Грешник, казенных дровец нарублю; Если за них четвертак получу -- Право, Николе поставлю свечу».
Два молодца под березкою в ряд Сели и вежливо так говорят: «Братец мой старший, Мороз Синий Нос, Что это вы присмирели давно-с?»
-- «Братец мой младший, Мороз Красный Нос, Я предложу вам такой же вопрос». -- «Видите, братец, случилась беда: Добрые люди не ходят сюда;
Только медведицы злые лежат, Нянчат в берлогах своих медвежат; Шуба у них и тепла и толста. Нет здесь добычи, глухие места».
-- «Правду изволили, братец, сказать: Некого в здешнем краю наказать. Наш Пошехонский обширный уезд -- Это одно из безлюднейших мест.
Но погодите, не плачьте пока: Я замечаю вдали седока. Вот и добыча пришла наконец! С ярмарки едет богатый купец,
Вы догоните его на скаку, Да и задайте капут старику! Пожил, помучил крещеный народ... Что же стоите? Бегите вперед!»
-- «Братец любезный, Мороз Синий Нос, Это исполнить весьма мудрено-с. Старый купчина отлично одет; В шубу медвежью мне доступу нет.
Как подступиться к мехам дорогим? Лучше потешусь сейчас над другим. Едет на кляче мужик по дрова... Эх, бесшабашная дурь-голова!
Ветхая шапка... овчинный тулуп... Братец, признайтесь: мой выбор не глуп?» -- «Ладно, посмотрим. Да, чур, не пенять! Живо, проворней, пора догонять!»
Ночью в лесу два Мороза сошлись; Крепко, любовно они обнялись. Старший не охает: весел и смел; Младший избитую рожу имел.
«Что с вами, братец, Мороз Красный Нос?» -- «Ах, я желаю вам сделать донос!» -- «Жалобу-просьбу я выслушать рад, Хоть и пора бы ложиться нам, брат.
Сон так и клонит к холодной земле; Полночь пробили в соседнем селе; В небе спокойно гуляет луна, Так же, как вы, и грустна и бледна».
-- «Братец, мне больно: везде синяки Страшные знаки мужицкой руки. Как еще только дышать я могу, В лапы попавшись лихому врагу!
Я невидимкой к нему подбежал. Вижу: разбойник как лист задрожал, Морщится, ежится, дует в кулак, Крепко ругается, так вот и так:
«Стужа проклятая, дьявол-мороз!» Я хохотал втихомолку до слез, Ловко к нему под шубенку залез, Начал знобить -- и приехали в лес.
Лес был огромный. Зеленой стеной Он, понахмурясь, стоял предо мной. Сосны и ели шумели кругом, Чуя смертельную битву с врагом.
Вот он вскочил и, схвативши топор, Ель молодую ударил в упор. Брызнули щепки... Работа кипит... Вздрогнуло деревцо, гнется, скрипит,
Просит защиты у старых подруг -- Елок столетних -- и падает вдруг Перед убийцей... А он, удалой, Шапку отбросил, шубенку -- долой!
Вижу: согрелся злодей-мужичок, Будто приехал не в лес -- в кабачок, Будто он выпил стаканчик винца: Крупные капли струятся с лица...
Мне под рубашкою стало невмочь, Вздумал я горю лихому помочь, В шубу забрался с великим трудом -- Шуба покрылась и снегом и льдом;
Стала она, как железо, тверда... Тут приключилась другая беда: Этот злодей, подскочивши ко мне, Ловко обухом хватил по спине.
Спереди, сзади, больней палача, Долго по шубе возил он сплеча. Словно овес на гумне молотил,-- Сотенки две фонарей засветил.
Сколько при этом я слышал угроз: «Вот тебе, вот тебе, дьявол-мороз! Как же тебя, лиходея, не бить? Вздумал шубенку мою зазнобить,
Вздумал шутить надо мной, сатана? Вот тебе, вот тебе, вот тебе, на!» -- Мягкою стала овчина опять, И со стыдом я отправился вспять».
С треском Мороз Синий Нос хохотал, Крепко себя за бока он хватал. «Господа бога в поруки беру, Моченьки нету, со смеху умру!
Глупый, забыл ты, что русский мужик С детских пеленок к морозам привык. Смолоду тело свое закалил, Много на барщине поту пролил,
Надо почтенье отдать мужику: Всё перенес он на долгом веку, Силы великие в нем не умрут. Греет его -- благодетельный труд!»
Cookies on Poetry Cove