«В монастырь мне хочется! Я ищу святыни,
Но у нас все молятся только по-латыни.
Я ее не ведаю: как читать «Служебник»?
Дайте мне наставника, дайте мне учебник!»
Так я горько плакала. Мать с родною теткой
Старичка мне наняли. Ментор добрый, кроткий,
Бредит он Виргилием, месяцы и годы
Рад читать Горация пламенные оды.
Он меня, страдалицу, беспощадно мучит,
«Падежам», «склонениям» и «родам» всё учит.
-- Это feminini род, это – masculini. --
Я ушами хлопаю от его латыни.
Начались спряжения. Я молчу упрямо,
Хоть убей, не ведаю, как спрягать мне «amo».
Видят тетка с матушкой, что смотрю я букой,
Что никак не справлюся! с хитрою наукой;
Польскую грамматику знаю -- просто чудо,
А латынь мудреную male, ergo -- худо.
И решила матушка с теткой на совете:
«Верно, ей приходится жить в лукавом свете?
Верно, что в монашенки бедной не постричься?
У другого ментора нужно ей учиться.
Старичок старается, не щадя усилий:
Толку нет в Горации, плох его Виргилий!
Пригласить не лучше ли нам из-за границы
Доброго племянника, с пользой для девицы?
Он в науке опытен, курс начнет он прямо...
Пусть она внимательно с ним спрягает «аmо»!»
Из Берлина в гости к нам Станислав примчался.
Разным чудным мудростям там он обучался.
Стройный и хорошенький, с черными усами,
Он диплом свой докторский развернул пред нами;
Он, как брат двоюродный, целовался нежно
И со мной наукою занялся прилежно.
Начались в учении новые порядки:
Сразу мне понравились книжки и тетрадки.
Я учусь старательно, живо по-латыни,
Отличу «род мужеский», ergo masculini.
Я сильна в спряжениях: без ошибки, прямо,
На зубок спрягаю с ним: «Аmо! Аmо! Аmо!»