В великий пост влетела дева-Муза К поэтику, бледна, невесела, И молвила: «Заветного союза Я, грешница, с тобой не порвала,
К тебе пришла -- общипана, кургуза... Прости меня за темные дела: Я с декадентом песню сочинила, Смотри, смотри: на мне -- его чернила!
Запятнана я с ног до головы; На мне бренчат пустые погремушки. Приятней их -- унылый крик совы И мелодичней -- кваканье лягушки.
Я «декадентшей» сделалась, увы! И мутный яд пила из грязной кружки, -- Отравлена, я сбилася с пути. Прости меня, и грех мой отпусти!»
И грешница свои ломала руки... Печален был и Музы духовник. В душе его кипели тоже муки: Он в тайну декадентства не проник;
Он слышал в нем одни немые звуки; Он, может быть, как робкий ученик, Не разумел учителей великих И песен их, таинственных и диких?
«Но, может быть, в них жизнь-то и кипит? А мы, жрецы отжившего, былого, Мы -- жалкая толпа седых пиит -- Не вымолвим спасительного слова? --
Так думал он, тоской своей убит, И возгласил: -- Духовника другого Найди себе! Авось, простит! А я... Я грешен сам, бедняжечка моя!
И я творил пред светлым Аполлоном Преступные и темные дела: Не восторгался русским небосклоном, Когда на нем царила злая мгла;
Пел о Земле нерадостно, со стоном, Когда Земля! была невесела... Лишь в те часы, когда сверкало солнце, Я весело смотрел в мое оконце.
Мы все грешны; но я не запою, Как «декадент», -- безумно, наудачу. Не оскорблю я грешницу мою И о грехах минувших не заплачу, --
Постясь в стихах, себе епитимью Веселую, игривую назначу: Как в оны дни, мы, с грешницей вдвоем, О «Мужике Камаринском» споем»...
Cookies on Poetry Cove