Раз вели переговоры
Об одной заморской птице
Благородные синьоры,
Штабы, оберы и вице.
На сужденья были тонки...
(Я сидел, нагнувши плечи,
И записывал в сторонке
Слово в слово эти речи).
Оживляясь понемногу,
Говорили так особы:
«Ну, уж птица!.. В ней, ей-богу,
Поселился демон злобы.
Рада с каждого холопа
Сбросить цепи, дать свободу;
Либеральная Европа
За нее в огонь и воду.
Посвист птицы -- молодецкий!
Собирали все усилья
Меттерних и граф Радецкий
У нее подрезать крылья.
Черта с два! ..По воле рока
Эта птица, феникс древний,
Распустила хвост широко
И над русскою деревней.
Клюв у ней ужасно тонкий,
Скажем мы не без досады,--
И свободный голос звонкий,
Полный неги и отрады.
Увлеклись молокососы,
Как сиреной, этим пеньем;
Мы же, истинные россы,
Не знакомы с увлеченьем.
Мы смекнули, что Жар-птица
Для великого народа
Не годится, не годится,
Как опасная свобода!
Дело клонится к развязке,
И у нас одна забота;
Как Иван-царевич в сказке,
Расставлять везде тенета.
Здесь нельзя без вероломства,
Хоть мы люди и незлые...
Сохраним же для потомства
Наши яблоки гнилые!
Затемним опять садочек
И отправим эту птицу,
При записке в десять строчек,
Под конвоем -- за границу.
И в записке скажем, дружно
Европейцев всех ругая,
Что Жар-птицы нам не нужно,
А пришлите... попугая!