В Меддельбурге это было. Похоронный звон уныло В божью церковь призывал. Отпевали в ней поэта. Он ушел туда, где Лета Тихо катит сонный вал.
В одеянии убогом он уснул, прощенный богом; Но, сурова и слепа, Пред поэтом волновалась и над мертвым издевалась Беспощадная толпа;
Он не думал о «червонце», воспевал «любовь» и «солнце», Леденел он, чуть дыша; Не имел он ассигнаций, воспевал каких-то граций... Жаль поэта-голыша!
В Меддельбурге это было. Над покойником уныло В церкви плакало дитя. Не совсем дитя: невеста, целомудренно, как Веста, На меня взор обратя.
Службу патер кончил скоро, но не кончилося горе В тайнике души больной: На рассвете и в потемки чудный образ незнакомки Всё сверкал передо мной.
Я писал к ней: «Умираю... Где найти дорогу к раю? Мне без Пери рая нет! (Адрес там-то.) Не отсрочьте и доставьте мне по почте -- Жизнь иль смерть -- один ответ!»
В Меддельбурге это было. Поэтически уныло В небе плавала луна, И мелькала предо мною, озаренная луною, Дева чудная -- она.
«Пери, дивное созданье! Ты явилась на свиданье С нежно-пламенным лицом; А давно ли ты страдала и отчаянно рыдала Над поэтом-мертвецом?»
-- «Он любил меня, как нищий; он меня телесной пищей Никогда б не напитал... Не создаст червонцев лира! Дочь богатого банкира -- Я имею капитал...»
В Меддельбурге это было. Друг спросил меня уныло: «Не сошел ли ты с ума, Или сделался поэтом?» -- «Я -- жених, и... под секретом... У невесты денег тьма».
-- «Кто она, кто эта Пери ?» -- «Обольстительная Мери, Дочь банкира Фандерфлот. Он богат, как Крез». -- «Едва ли! Мне на бирже толковали, Тесть твой будущий -- банкрот».
Как в светильнике без масла, вдруг любовь моя угасла: Без червонцев счастья нет. И ответил я по почте: «Наше счастие отсрочьте,-- Вы бедны, а я -- поэт».
Cookies on Poetry Cove