За пригорком, близ деревни старой и унылой, Ждут поляки страшной сечи с басурманской силой: Известили их шпионы, что в лихом набеге Расположились татары близко на ночлеге.
«Гей, ребята, не зевайте! Лишь орду заметим, Мы ее из-за пригорка молодецки встретим,-- И печальная деревня будет невредима: Не войдут в нее бандиты, что пришли из Крыма.
Мы защитниками будем бедного народа!..» Так к дружине обратился польский воевода. На походе люд военный рад повеселиться: Гнева божьего не каждый на войне боится...
И фурманщики, и шляхта, за добычу споря, Нанесли крестьянам бедным много, много горя: Хлеб таскают из амбаров, а другим на ужин Вол рабочий -- вол кормилец и поилец -- нужен;
Третьи девушек ласкают и, в ответ на слезы, Рассыпают им побои, страшные угрозы... И смеется до упада, посреди народа, На его страданья глядя, польский воевода.
В то же время и татары в поле отдыхали: Из ограбленной деревни стоны услыхали И ворчат по-басурмански, и дрожат от злости: «Это наши там гуляют дорогие гости!..
Сулейман-мурза, идущий впереди отряда, Быстроглазый -- всё увидит с первого же взгляда, Чисто-начисто ограбит всё, что подороже, -- В разоренную деревню ехать для чего же?
Лучше мы спалим палаты, где -- отец народа -- Поселился враг наш лютый, польский воевода...» Шумно шляхтичи гуляют в деревеньке бедной, Тихо по небу гуляет месяц страшно бледный.
К небу очи воевода обратил и вскрикнул: «На коней! Мой замок пышет, -- враг в него проникнул...» Но пока примчалась шляхта в замок, супостаты В прах и пепел обратили крепкие палаты.
Дворня верная убита, а степные кони Увезли в полон хозяйку, не боясь погони... На развалинах горящих плачет бич народа: Это плачет и тоскует польский воевода.
Cookies on Poetry Cove