От светлого детства до темной могилы Нам речи родные и сладки, и милы, И каждый, готовясь на кладбище лечь, Забудет чужую враждебную речь.
Поведаю вам о герое хорватском. Служил он со славой, но в войске не братском; Женился на немке, а немка жена В венгерцев и швабов была влюблена.
Решила она, что язык наш хорватский -- Язык безобразный, мужицкий, солдатский; Велела сурово жестокая мать, Чтоб дети не смели отца понимать,
Внушила им речью немецко-венгерской: «Славяне -- народ и безумный и дерзкий!» ...В семье генерал был и кроток, и слаб, Смиренно жене покорился, как раб.
Почтенный служака заботился мало, Чтоб «речи славянской» семейство внимало Любовно и дружно... / ...Старик генерал На ложе страданий лежал, умирал,
К славянскому сердцу славянские руки Прижал -- и забыл иноземные звуки. Он мучился страшно; он помнил одно, Что был славянин, что когда-то давно
От няни-старушки он слышал украдкой Славянские песни над детской кроваткой!.. Враждебные звуки не шли с языка... Какое мученье! Какая тоска!
Ребята болтают, в слезах, по-венгерски... Старик застонал по-славянски: «Вы дерзки, Вы глупы! Не гнитесь пред венгром в дугу! Ни венгров, ни швабов понять не могу.
С молитвой славянской в могилу рад лечь я, Забыв пред кончиной чужие наречья...» Не поняли дети родного отца. Он тайну свою сохранил до конца
И умер со стоном, с мучительным криком, И что-то шептал о «Славянстве» великом; А что он шептал, разгадать мудрено... Быть может, твердил завещанье одно:
«От светлого детства до темной могилы Нам речи родные и сладки, и милы, И каждый, готовясь на кладбище лечь, Забудет чужую враждебную речь!»
Cookies on Poetry Cove