Природа очнулась от зимнего сна; В саду растворилась калитка. За садом, вдали, и свежа и нежна, Малютка цвела -- маргаритка.
И солнце ласкало ее с высоты, Ласкало и те дорогие цветы, Которые глупо гордились, Что в барском саду находились.
И, к солнцу головку свою обратя, Сверкая, как снег, белизною, Малютка шептала: «Я крошка, дитя; Никто не любуется мною;
Но я не горюю. Мне плакать о чем? Согретая солнечным теплым лучом Живу я, зато, не в неволе: Здесь -- поле, свободное поле.
Качаясь на ветке, склоняясь к земле, У ветра я слушаю сказки: Меня он колышет в таинственной мгле, Исполнен и неги и ласки.
Под свежим покровом зеленых ветвей Концерты дает молодой соловей. Я счастлива... Господи-боже, Ты добр к маргаритке за что же?
За что, милосердый, Меня наградил) Ведь я не из знатного рода: Ученый садовник меня не садил, Мне жизнь подарила природа».
И, спрятавшись робко под свежей травой, Колеблемый ветром, цветок полевой Смиренно к земле наклонился! Как будто он богу молился...
А розы в саду, как царицы, цвели; Струились от них ароматы. Пеонии важно надулись. Вдали Стояли тюльпаны-солдаты;
По струнке равняясь, спесивы, горды, Они, как гвардейцы, сомкнувшись в ряды, Смотрели тайком чрез калитку На бедный цветок маргаритку.
«О, как благовонны и милы они! -- Малютка в восторге шептала. -- Завидно... Нет, боже меня сохрани, Чтоб им я завидовать стала!
Я буду невинна, бела и чиста. Пускай соловей прилетит из куста И -- всех музыкантов чудесней -- Утешит их звонкою песней...»
Мгновенно с орешника свежих ветвей Спустился певец голосистый; Но только не в сад прилетел соловей, Склонился не к розе душистой;
Ее позабыл, на нее не взглянул, К малютке-цветку, к маргаритке прильнул, И свистнул он, к ней подлетая: «Здорово, малютка святая!
Тебя отыскал мой внимательный взор, Дитя дорогое, простое! Мне нравится твой серебристый убор И сердце твое золотое.
Люблю я не розы в садах богачей, Пою не для них, не смыкая очей; Там пахнет неволей, там -- пытка, Пою для тебя, маргаритка!»
Певец улетел. Закрываясь травой, Подобно невесте, стыдливо, Задумался бедный цветок полевой; А розы шептали ревниво:
«Изменник, противный, негодный поэт!» «Изменник!» -- пеонии вторили вслед. «Изменник!» -- звенели тюльпаны, Надувшись, как важные паны.
Вдруг в сад прибежала хозяйская дочь И стала рвать пышные розы. «О, как бы я бедным желала помочь! -- Малютка шепнула сквозь слезы. --
Им страшно, им больно... За что их карать? В стаканах и вазах должны умирать Они на потеху людскую. Всю ночь я о них протоскую...»
И снился ей ночью таинственный сон, Печальный и радостный вместе: Ей виделось небо; ей виделся он, Слетающий к ней, как к невесте.
И солнце пылало на небе огнем, И поле стонало: тоскливо на нем Работал народ; над равниной Ей слышался свист соловьиный.
Свистал соловей: «Бедняков и сирот Утешу я песней звенящей, Утешу на страде печальный народ, -- И узник в цепях, и болящий
Ко мне прибегают на смертном одре. Пою о любви, о творце, о добре, Пою и для вас также, дети, Пока не изловите в сети!»
Проснулася днем маргаритка... И вот Ей слышится: в клетке железной Поет соловей, но печально поет, И бьется в тоске бесполезной,
Словили поэта; попал он в тюрьму, О, как маргаритка желала ему Помочь, отпустить на свободу, Чтоб пел он, как прежде, народу!
Два мальчика вышли с садовым ножом И резвятся в поле просторном. «Мы птичку словили: ее сбережем, Утешим цветами и дерном.
Отличное место -- зеленый лужок, На нем -- маргаритка, бела как снежок... Как блеск ее нежен и ярок! Для пленника славный подарок.
Красивее дерн с маргариткой-цветком, Счастливая мысль нам явилась...» И вот маргаритка в неволе рядком С певцом-соловьем очутилась.
Стонал он: «Как люди свирепы, горды, И пить не дают мне... Воды мне, воды! Больнее, с минутою каждой, Горю я мучительной жаждой.
К себе палачей я напрасно зову: Забыли воды дать напиться...» И пленник бессильно упал на траву, Чтоб влагой ее освежиться.
«Какое свиданье! -- сказал соловей. -- Ты здесь, маргаритка, в темнице моей? И ты очутилась в неволе, Покинув свободное поле?
Тебя, вместе с маленьким дерна куском, Мне дали, взамен всей природы; Хотят, чтоб над каждым твоим лепестком Я мучился долгие годы.
Ошиблись тираны. Клянусь! По ночам Не буду ласкаться к моим палачам, Свободною песней чаруя... Воды мне, воды мне! Умру я!
Мне жаль и тебя, маргаритка! За мной Погибнешь в неволе сама ты... Из листьев твоих заструились волной Сильней на меня ароматы.
Спасибо, малютка, спасибо, дитя!» И, к ясному небу свой взор обратя, Он умер в мучительной пытке, Головкой склонясь к маргаритке.
Задумались дети о бедном певце, В тиранстве себя обвинили И, сделавши гробик, с тоской на лице В саду соловья схоронили.
Потом был составлен военный совет: «Что делать с цветочком? В нем запаха нет...» И бросили вон, за калитку, Погибший цветок маргаритку.
Cookies on Poetry Cove