В толпе друзей и братьев жизнь приятна, Как майский день; но есть одна беда: Поэзия для многих непонятна, А иногда доводит... до суда.
«Приятели» за труд святой, прекрасный Обнимут вас предательски. Они Шепнут толпе: «Вот человек опасный! За песенки распни его, распни!»
И повлекут служители Голгофы Невинного писателя на суд; А на суде за пламенные строфы Ему венок терновый поднесут.
Мучение такое мне известно: Суров, жесток слепой толпы привет; Но верится спокойно, смело, честно, Что бог меня направит в лучший свет.
Под тучами слабей я робкой лани. Я -- не герой, сражаться не пойду. Мое перо давно засохло в длани, Покорное суровому суду.
Опять беда! Кричат в толпе безумной: «Зачем душа поэта холодна? Зачем в душе источник светлый, шумный Исчерпан весь и осушен до дна?
Зачем с тоской он выплакал все слезы И в крепком сне сурово хмурит бровь?» Нет, братья, нет! Не сплю я, но морозы В моей душе обледенили кровь.
Лишь кончится мороз суровый, гневный, Лишь солнышко мир озарит лучом, Вновь песенку из глубины душевной Пролью для вас живительным ключом...
Наш мир велик, но в нем «славянству» тесно. Брат-славянин выносит много бед; Но верит он спокойно, смело, честно, Что бог его направит в лучший свет.
Поэзия! В славянстве слаб твой голос, Немеешь ты! Но, братья, подождем: Вновь оживет она, как павший колос, Увлажненный спасительным дождем.
Как жадно я стремлюсь душой к рассвету! Но всюду мрак. В славянстве всё темно; Над мраком же славянскому поэту Шутить нельзя: бесстыдно и грешно!
Избави бог меня от злобных шуток Над слепотой и глухотой людской! Не выпущу я песенок-малюток, Навеянных славянскою тоской.
К страданиям славян я слишком чуток, И не пойду к ним с песнью шутовской. Быть паяцом пред немцами нелестно, Смешить врагов во мне охоты нет;
Но верится спокойно, смело, честно, Что славянин увидит лучший свет. Ох, песенка -- «соха моя святая!», Как тяжело в душе славян пахать!
Зарницею в глухую ночь блистая, Ты не должна лениво отдыхать. В «славянский сон» не верю. Это -- басни... Ох, песенка, звучи по старине!
Господь с тобой! Живи и не угасни, И возвратись, желанная, ко мне! Ни уксусом, ни желчью, ни водою, Невинная, тебя не напою.
Будь матерью-славянкой молодою И тихо спой мне: «Баюшки-баю!» Под песенку я задремлю чудесно, С надеждою, что в мире злобы нет,
Что целый мир спокойно, смело, честно Когда-нибудь увидит лучший свет.
Cookies on Poetry Cove