Бакх прибыл, прибыл сам в торжественном к нам шуме!
Прекрасного сюда, в веселой токмо думе,
Коляска в четверне на тиграх привезла,
И с ним ту всю корысть, что Индия дала.
Звени ж медь и струна; красись чело венками;
Да наполняют ночь и бубны стуком сами.
Бакх прибыл, прибыл сам! Он сильно все мутит:
Тут ссора; инде мир; всяк тихо не сидит;
Здесь песню все гласят; а там все пляшут, скачут,
Те спорят о делах; те по-пустому плачут.
Не больше от бакхант, по каждых трех годах,
Нелепых воплей в ночь бывает на лугах.
Всяк кубок пьет до дна; все пенятся стаканы;
Еще ж не полно пить, хотя уже все пьяны.
Однак убийства Бакх с собою не привез,
Ни приключений злых, ни также горьких слез,—
Но шаткий ход ногам и сон в глаза покойный;
Притом у всех сердец страх отнял он пристойный;
А выгнанна из них дивится уж печаль,
Что каждому всего и ни себя не жаль.
Вот кучи без меча, без крови всюду пали;
От одолевша всех сном отдуваться стали.
Так, о! плененным сей весьма есть склонен бог:
А толь бы паче был прибыток не убог,
Когда б не исчезал по мраке на рассвете
И долее в своем он пребывал бы цвете.