Неутомимый наш и ревностный певец,
Защитник, опекун, предстатель и отец!
Коль много обе мы тобой одолжены;
Мы славны по тебе и честью почтены.
Когда б ты в тучное нас чрево не вливал,
Никто б о бедных нас почти не вспоминал.
А ныне пухлые твои стихи читая,
Ни рифм, ни смыслу в них нигде не обретая
И разбирая вздор твоих сумбурных од,
Кричит всяк, что то наш -- не твой сей тухлый плод,
Что будто мы -- не ты стихи слагаешь,
Которых ты и сам совсем не понимаешь,
Что не пермесский жар в тебе уже горит,
Но водка и вино сим вздором говорит,
Что только ты тогда и бредишь лишь стихами,
Как хватишь полный штоф нас полными устами.
Вот в какову теперь мы славу введены!
Но славой сей тебе мы, отче наш, должны.
Когда б не врал стихов, мы б в вечном сне замерзли
Или в несытой бы алчбе как прах исчезли.
Сию ты продолжай к нам ревностну щедроту;
Дадим к вранью еще мы бо́льшую охоту.
Пускай, коль хочет кто, пребудет твердо в том,
Что пахнет всякий стих твой водкой и вином;
Не гневайся на то, тебя тем не убудет;
Довольно таковых людей еще здесь будет,
Которые тебя писцом все будут звать.
Как можно только тщись темнее оды ткать.
На ясность не смотри, пиши и завирайся,
О славе будущей в потомстве не старайся;
На что тебе она? не в гроб ее нести!
Когда умрем, по нас трава хоть порасти!