Вешнее тепло

Весна румяная предстала! Возникла юность на полях; Весна тьму зимню облистала! Красуйся всё, что на земля́х:

Уж по хребтам холмисты горы Пред наши представляют взоры Не белый, с сыри падший, снег, Но зелень, из среды прозябшу,

А соков нову силу взявшу; Раскован лед на быстрый бег. Се ластовица щебетлива Соглядуема всеми есть;

О птичка свойства особлива! Ты о весне даешь нам весть, Как, вкруг жилищ паря поспешно, Ту воспеваешь толь утешно:

Мы, дом слепляющу себе, Из кру́пин, не в един слой, глинки И пролагающу былинки, В восторге зрим, дивясь тебе.

Борей, ярившийся здесь свистом, Уже замкнул свой буйный зев; В дыхании теперь мы чистом; Ревущих бурь не страшен гнев:

Зефиры тонки возвевают, На розгах почки развивают, Всё в бодрость естество пришло! Декабрьска лютость преминула,

Прохлада майская надхнула; Исчез мраз и трескуче зло. Ручьи на пажитях растущих Ничем не обузда́ны суть;

Крутятся те в дола́х цветущих, Стремясь, пен с белью, шумно в путь; Нева кристалл свой разбутила, И с понта корабли впустила;

Река, возлюбленна Петром! Не твердию лежишь пред нами, Где шли мы пеше, не челна́ми; Волнуешься в брегах сребром.

Помона, матерь яблок разных, Надежду водит о плодах; Пестрясь древ листвием непраздных, В благоуханных бдит садах;

Всяк вертоградарь в них смеется, Что ме́двян не́ктар в грёзны льется; Его чредит все ло́зы перст, Начатком сильно б отягчились,

В цвет новосадки облачились; В прививках стебль цвести ж разверст. Дух ощущает зельну радость, Произращение нив зря;

Церера пестует их младость, Обильность зреющим даря; Всё обещает нам успехи! Все чаяния без помехи:

Споспешность свыше подана; Мы превозносим нашу славу, Поя виновницу благ здраву; Богата в милости она!

Лишен из всех кто благоденства, В ней дарова́нного с небес? Без ликовства нет нощеденства; Среди нас век златый воскрес;

Псарь в рощах намащен стреляет, Кой в них зверочков уловляет; Но ратник становится в строй Для навыка и для науки,

Да на врагов устроит руки, Страшит же зависть он игрой! Зришь, лики ходят испещренны При венценосной сей главе;

Спокойством цельным одаренны, Гуляют дружно по траве; Зришь, плавают ловцы с сетями, На плен рыб, жидкими путями:

Тот у́ду мечет в глубину, Вскрай располившуся весною; Влечет сей невод кривизною; Сак погружает ин ко дну.

Исшел и пастырь в злачны луги Из хижин, где был чадный мрак; Сел каждый близ своей подруги, Осклабленный склонив к ней зрак;

В свирель играет и в цевницы, Исполнь веселий в сень зарницы: Там кароводы, в тишь погод, Плясанием своим крася́тся;

Там инде песенки гласятся; Безвинных много там выго́д! Вина, свет пишуща красами! Пламеннозарно око дня!

Круг, близящийся к нам часами! Рцы сам, как ныне от огня, Того ж всё, твоего нет жара, Ни расслабляющего вара,

Да токмо льготна теплота Лиется ясными лучами, Однак при хладности ночами, А к лету пар отверз врата!

Во время стал оратай плугом К ярине бременить волов; Их черствость глыб в труде мять тугом Бичом и воплем ну́дит слов;

Свой груз хоть звать тяжелым смеет, Однак надежду он имеет: Довольство в предню есень зрит; Тем благодушен воспевает,

Песнь токмо ж часто прерывает; Сам в вечер поздо в дом скорит. Долг в похвалу гласить животным, Суровым с вида, косным в шаг:

С каким усильством, небеспо́тным, Влекут в ярме те рало в мах! Колико у дельца работы, И сколько уняли заботы!

Не зная знают землю драть! Бразды вдоль взрезывают прямо! Но он мысль утвердил упрямо, Чтоб пашню всю в день тот взорать.

В чин зодий сих еще утеха! Премножество явилось птиц, На ветвь с той ветви, от поспеха, Препархивающих певиц:

Вещает зык от них громчайший, Что их жжет огнь любви жарчайший; От яркой разности гласо́в, Котора всюду раздается,

В приятность слуху всё мятется Молчание густых лесов. То славий, с пламеня природна, В хврастинных скутавшись кустах,

Возгласностию, коя сродна, К себе другиню в тех местах Склоняет толь, хлеща умильно, Что различает хлест обильно;

То кра́стель, в обое́й заре, Супружку кличет велегласно, А клик сей слышится нам красно, Несущийся по той поре.

Там стенет горлица печально, Рыдая сердца в тесноте, Как скроет друга место дально, Сего взывает в чистоте;

Повсюду жавранок поющий, И зрится вкось и впрямь снующий; Кипя желаньми солнце зреть, Взвивается к верьхам пространным,

Путем, бескрильной твари странным; Так вьясь, не престает сам петь. Не вся тут узоро́чность вешня: В весне добр тысящи суть вдруг;

Угодность сладостей нам днешня Различествует тьмами вкруг: Летит пчела в пределы Флоры, Да тамо слезы ссет Авроры;

Росистый съемля мед с цветков, Во внутренность включает жалом, В количестве, по силе, малом; О промысл пчельных хоботков!

Оттуду легкими крилами, Жужжаща ремжет вспятно чадь; Свой глад разженшая делами, Влетает в кров сот источать:

Там в воск, как в закром многостенный, Балсам сливает драгоценный; Спешит и паки на урок, По кладь крупитчату, полетом,

И паки, равным же пометом, Пренаполняет чванцы впрок. Коль милы вы, цветки прекрасны, Два чувствия сладящи в нас!

Мы видеть ваш убор пристрастны, Мы вонность обонять от вас; Тот зря, очес не насыщаем, Уханьми сил не истощаем:

Хоть, масть зерцая, зрим стократ, Хоть пыл вноздряем крины сласти; Всегда красы сверьх нашей страсти, Всегда есть тучен аромат.

Цвет велелепней сей другаго, Тот благовоннее сего; Но обое́ во всяком драго, И не́льзя оценить всего:

Ни Соломону было можно, Прилог священный свят неложно, Во славе всей толь облещись, Коль мнейший из цветов наряден

И багрецами коль изряден: Дано всем блескам в них стещись! Любезно помышлять блаженство, Чем небо одарило их!

Чета ль есть в тех или безженство, Но райский род семен драгих; Толь красота в цветках чудесна, Что Фебу самому́ прелестна:

Изъятым от бессчастных доль, Нас коим предала природа, А теми чахнут тьмы народа, Един им хлад смертельный боль.

Превышня благость нежит цве́ты! Возмогши словом всё создать, Непостижимыми советы Цветкам умеет взрачность дать:

Но, к ним призор коль ни прилежный, Их краток мнится нам век нежный; Однак им долей, нежель мне, Дар жить, хоть вскоре погасают:

Они в живот свой воскресают, При каждой с торжеством весне. Час, муза, возгласить прилично, Бряцаний лирных при конце,

Когда дубравно всё толь слично И в многоцветном раст венце; То что ж сады здесь учрежденны, Отцом великим насажденны,

Где ныне дщерь его вождем, Велика ж ра́вно, равно ж перва, В земных богиня, как Минерва? Воскликни: «Северный Едем!»