А потом председатель нам предложил три-задачи, Кои решить по Миноевым правилам все надлежало. Первая сих: кто во́льнейший есть из всех человеков? Тот отвещал, что царь верьховну державу имущий,
И победитель есть всегда над-своими врагами. Но другой, что то человек пребезмерно богатый, Кой довольствовать все свои пожелания может. Сии мнили, что-тот, который есть не-женатый
И путешествует жизнь всю-свою в чужестранные земли, Не подчинен отнюдь никакого народа законам. Те содержали, что-варвар то в лесу пребываяй И звериным питаяйся ловом, отнюдь не-зависящ
От повелений градских и-от-всякия нужды другия. Были и-мнящие, что человек, уво́льненный ново, Как исходяй от-работ жестоких всегдашни неволи, Болей чувствует всех других он сладость свободы.
А наконец иные, что-то́ человек, кой-при-смерти, Тем что оного рок от-всего свобождает конечно, И человеки все над ним не-имеют-уж власти. Я, в мою чреду, отвещал, не-опнувшись ни-мало,
Как не-забывший, что-Ментор о-том-мне говаривал часто: «Во́льнейший всех, я-сказал, кто волен в самой неволе. Где б и-каков кто-ни-был, пресвободен тот пребывает, Если боится богов, и токмо-что оных боится:
Словом, поистине волен тот, кто, всякого страха Чужд и всех прихо́тей, богам и разуму служит». Старшие мужи воззрели на-друга друг осклабляясь, И удивились они, что-ответ мой точно Миноев.
Предложена́ потом другая задача в словах сих: Кто несчастнейший есть из всех человеков во-свете? Каждый сказывал так, как-своим он разумом мыслил. Тот говорил, что кто небогат, нездоров и-нечестен.
Сей содержал, что нет у-кого ни единого друга. Ин изрек, что-отец, у которого дети такие, Кои не благодарны ему и-его недостойны. Был мудрец тут с острова Ле́свона, так провещавший:
«Самый несчастный есть, кто-себя почитает несчастна, Ибо несчастия нет в вещах изнуряющих столько, Сколько того в нетерпении приумножающем о́но». Слыша сие, собрание всё воскликнуло громко,
Все восплескали ему руками, и-каждый так-думал, Что сей-мудрец за-сию задачу по́честь одержит. Но вопрошен-был и-я, в ответ им скоро сказавший, Следуя правилам тем, научился от-Ментора коим,
Что во всех человеках есть то царь пребесчастен, Мнится пресчастлив кой-быть, что в бедность прочих ввергает: Он, по-своей слепоте, еще сугубо несчастлив, Как не-могу́щий знать своего ж несчастия точна,
И не может притом от-него никогда устраниться, Тем что-боится в себе его познать совершенно: Истина льстящих к нему сквозь-толпу не может продраться. Мучим он-люто есть всегда своими страстями;
Он из должностей всех отнюдь ни едины не-знает; Сладости он никогда не-вкусил добра в сотворени, И никогда ж не-видал красоты в добродетели чистой: Он злополучен во-всем, и-достоин быть злополучен;
Каждый день ему несчастий еще прибавляет; К гибели он своей бежит, и-готовятся боги Оного препостыди́ть вельми наказанием вечным. Весь собор признал побеждена мною лесвийца;
А престарелые мужи те и всем объявили, Что улу́чил я то́лком в истинный разум Миноев.
Cookies on Poetry Cove