Цыга́носов, когда с кастильских вод проспится, --
Он буйно лжет на всех, ему кто ни приснится;
Немало изблевал клевет и на меня,
Бесчестя без причин и всячески браня.
Его не раздражал поныне я ни словом,
Не то чтоб на письме в пристрастии суровом.
Пусть так! Я в месть ему хвалами заплачу,
Я лаять так, как пес, и в правде не хочу.
Цыганосов сперва не груб, но добронравен,
Не горд, не самохвал и в должностях исправен.
Цыганосов не зол, ни подлости в нем нет,
К непостоянству вдруг не зрится ни примет.
Цыганосов есть трезв, невздорен и небешен,
Он кроток, он учтив, он в дружестве утешен;
Цыганосов притом разумен и учен,
Незнанием во всем отнюдь не помрачен.
Цыганосов всем вся, как дивный грамматист,
Как ритор, как пиит, историк, машинист,
Как физик, музыкант, художник, совершитель,
Как правоты нигде в речах не нарушитель.
Цыганосов не враль, а стилем столь высок,
Что все писцы пред ним как прах или песок;
Цыганосов своим корысти чужд рассудком,
К чухоночкам ему честь только есть побудком,
Не хульник мужних жен, пронырством не смутник,
Не роет сверстным рва, затем не наушник;
Цыганосов не плут, да правосерд и верен,
Чист в совести своей, всегда нелицемерен.
Цыганосов святынь любитель, в том не льстив,
Священства чтитель он и внутрь благочестив;
Цыганосов душей, как не ханжа, неложен,
Благоговенья полн и верою набожен;
Цыганосов толь благ, почтить коль не могу;
Цыганосов... Цыть, цыть! ведь похвалу я лгу.