Уж требует того, Мнесте́й, приспевше время: Да ты, с часа́ сего, Любви повергнешь бремя.
Слепых ее страстей Да убежишь от муки, От горьких и сластей, Ликуя для разлуки.
В жену себе ищи Дарами украше́нны; Тебя б одной жещи́, Одной, за оглаше́нны,
Которой бы твой род Умножить милы чады, Приемлющей всяк плод От вышния награды.
Супругою себе, То мать твоя, родитель, В сем деле был тебе Законный предводитель.
Что взял от предков сам, Отдай потомкам точно, И с ли́хвой, по следам Идя тех непорочно.
Однак не долг пещись За ней о многом вене; К приданому не мчись: В девице дар, не в тлене.
Не должно и взирать, Прекрасна ль есть собою: По сердцу знай избрать, Которой жить с тобою.
Та не тверда любовь, Когда воспламеняет Вдруг прелестию кровь И сердце вдруг пленяет.
И та любовь подла́, Что от сребра родится: Вдали по виду жгла, Вблизи впрямь устудится,
Девицу кто взлюбил Богатства ради, с лести, Богатство тот судил Ее быть выше чести.
Лишь деньги примани́т, Вот жар и погасает: Те дорого цени́т, Ту за помет бросает.
Но всё ему сребро, Что толь желал он гладно, Не может быть в добро, Когда с женой неладно.
Когда постылу он, Мня с ним что та не схожа, Не может выгнать вон, Ни отлучить от ложа.
Что ж чудна красота? Болезнь не всю ль ту губит? Не старости ль черта Морщин в ней тьмы сугубит?
Как бурный хлад творит Со взрачными цветочки, Так ветхость вас морит, О вы, румяны щечки!
Любовь, котору сей, Толь слаб, союз спрягает, Разрешши тот в нем, в ней, Прочь вовсе убегает.
Но истинная есть Любовь сия едина, В которой токмо честь, И верьх, низ,и средина.
В котору человек, На разум зря в любезной, По свой вступает век; Всегда б ей быть полезной.
Котору в нем еще, Ее и добродетель Питает не вотще, Что сам о ней свидетель.
А честность, сердца глас, Недугом не болеет, Всяк доброзрачна час, И летами не тлеет.
Тем, в-первых, друг, она, Котору понимаешь, На свет кем рождена, Зри, да не попрекаешь.
И благонравна ль мать: Затем что дщери нравы, Сей что ни предпримать, Являть бы также правы.
Потом рассмотревай, Поступки в ней какие; Все склонности познай, Из тех внутрь все ль драгие.
Да на ее лице Веселый дух сияет, Да светлость, как в венце, К почтению склоняет.
И да с ее лица Угрюмости свирепы Сникают до конца, И двиги все не лепы.
Стыдения красам Чтоб червленить ланиту; Черниться ж ни власам К бесстыдству отмениту.
Тиха б она была, Была б она спокойна; Обратность бы смела, Однак же б та пристойна.
Не обнимать бы ей, Ниже́ в игра́х, руками Младых тех щеголей, Ни лобызать устами.
По всем местам, в стрелах, И очи б не сверкали; Кристальных взоры влаг Чтоб чинно созерцали.
Коль глупо! ежель быть Всегда ей говорливой; Коль дико! ежель слыть Всегда ж и молчаливой.
В сем верьх! как та плодом Вдруг Марфа и Мария, Рачаща строить дом И части быть благия.
Притом язык бы та Умела инославный; В сем с пользой красота, Вспитания знак главный.
За всем, ее остр ум Иль знал бы уж науки, Охоту б иль к ним дум Мог прилагать без скуки.
О, счастлива стократ! Котора от изданий Тверд черпает догмат Сердечных созиданий.
В блаженстве с сим когда — Ту зришь не напыще́нну, В несчастии ль? — всегда Зришь сим не превращенну.
С тем быть тебе люба́ Вовек она имеет; Не будет и груба, Что зло в том разумеет.
Всея с тем жизни в круг Помощницей пребудет; Пребудет верный друг, Ни должности забудет.
Разумная сия, Всех деточек наставит; С млеко́м смысл подая, Разумными поставит.
Не поболишь о сих, Кто б был им муж наставник: Жене поверишь в них; Жена, тех мать, приставник.
Слов не могу прибрать, Утехи сколь не ложно, На лире как играть Имеет та художно.
А что ж, как воспоет С бряцанием умильно? Не сим ли налиет В дух сладостей обильно?
И в сем прибыток твой, Что ласковое слово, Но умное ж у той, Всегда тебе готово.
От ме́двеннейших уст Иль подает советы — Вещей не будешь пуст, — Иль говорит приветы.
Обымет ли печаль — Та дельными речами Весь истребит твой жаль, Иссекши как мечами.
Увидит ли, что ты В веселиях чрезмерен? Проти́в и сей тщеты Увет тебе даст верен.
Сие искусство в ней Не токмо будет сладость Твоих всех купно дней, Но крайняя и радость.
Была такая, мню, Орфеева супруга: Когда б ей быть как пню, Не сшел бы с зе́мна круга.
Не сшел за ней бы в ад, От тьмы да и́змет вспятно: С рук глупу сбыть бы рад, Не несть трудов препятно.
Такая ж, мню, была Дочь нежного Назона: Нельзя, чтоб не цвела С отцом стихов для звона.
Последня и жена Его была подобна: Им так похвалена́, Что в добром есть особна.
Преславному отцу, Дщерь Туллия хвалима Не по сему ль лицу? И толь была любима?
Витийственней того В нас смертных не бывало; Ни мудрости его То время равну знало.
Всемерно такова Корнелия сияла, Что Гракхов, уж вдова, Сынов двух наставляла.
Словесность Цицерон Ее возносит зельно; И Квинтильян, как он, В ней прославляет цельно.
Да что вспять возвращать Толь веки отдаленны? То ж могут здесь собщать И нам определенны.
Всё естество одно: Могло подать то ныне, Что подало давно Щедрот своих в святыне.
С плодами древеса Тогда произрастали; Сады ж, притом леса И ныне не устали.
Не больше умных сил Блистало в древних лицах, Не меньший ум, ни гнил, И в нынешних девицах.
В Христовы времена Толику чтим Христину, Что чуть оценена Вся древность за едину.
Подобная по сей Шурма́нна есть Мария; А Сафой, по своей В песнь музе, Скудерия.
Прославила женск пол Глубока Дасие́ра; Могла ль тот свергнуть в дол Исправна Саблие́ра?
Декарте честь за стих; Славна́ ж и Деласюза; Вильдьо́ сладка́ есть в них Романцов для союза.
Учением своим Стран славу озарили; Суть в образ и другим, Выспрь тем же б воспари́ли.
Есть множество и здесь Предобрых, преразумных, Оставльших долу смесь Тех подлых, тех и глумных.
Где есть им частый съезд, В язы́ках там различных Их у́зришь толь, коль звезд, Но кажду в свойствах сличных.
Скажи ж мне сам, Мнестей! Когда б тобой узналась Такая в случай сей, Как мною описалась.
Она б хоть красотой Чрезмерно и не льстила, Ни рода высотой, Ни златом не блестила.
Не предпочел ли б ты Достойность в ней толику, Без всяки мешкоты, Прида́ному велику?
Есть правда в сих речах, И обще говорится: Та в сердце, та в очах, Мысль на котору льстится.
И хочем столь иметь, Мним сколько нам довольно: Сверьх мер и сил хотеть Безумию есть вольно.
Обильней что ж ума? Милей что чести в свете? С тем всяк богат весьма, А с сею леп и в цвете.
О полной благ, мой друг! И умной той невесте Так не сумнится дух На сем представить месте.
Хотя б ей быть лицем И сажи в вид черняе,— Но в совершенстве сем Та снега есть беляе.
Хотя б ей в роде всем Быть и убоже Ира, — Но в совершенстве сем Богатей Креза, мира.
Cookies on Poetry Cove