«Ментор потом восхотел испытать, уже наостаток...»

Ме́нтор потом восхотел испытать, уже наостаток, И сильняй еще, терпеливность ту в Тилемахе. В самый тот-час, как юный хотел идти препоспешно Нудить всех мореходцев к поплытию без замедлений,

Ментор его вдруг остановил, и-прину́дил на-бреге Жертву велику принесть премудрой богине Палладе. То Тилемах, что Ментор велит, исполняет послушно. Се из дерна сугубый олтарь поставляется вскоре;

Се фимиам воскуряется; кровь течет из-закланных: Се Тилемах претеплу мольбу проливает-тут к небу, Как признаваяй сильный покров себе от-богини. Жертве едва совершившейся, се и-за-Ментором и́дет

Мрачными всюду стезями в рощице, близ отстоявшей. Се ощущает там, что-лице́ престарелого друга Образ приемлет нов! Морщины с чела-все сникают, Как исчезает тьма, от-денницы багряными персты

Встока врата отверзающи и проливающи светлость. Впадшие те ж и-суровые се пременяются очи В очи уже голубые, цвета и-света небесна, И в преисполненны жарких искр божественно некак.

Седа брада невидима есть. Черты благородны, Но и-сановны, приятностьми ж нежными все срастворенны, Тут Тилемаха очам предъявляются препомраченным. Видит тогда он-лице́ жены велемощныя лепо,

Гладко и-све́тло так, как-цветок, осиянный от-солнца. Кри́нна-бель зрится на-нем при-шипков румяности свежей. Всем на-лице-том играет младость всегдашняя вечно, При величии ж как простом, так не ухищренном.

Длинны власы источают дух вони́ амвроси́йны, Ризы сияют ее такими мастей испещреньми, Солнце какими вкруг, при-своем востечении в утро, Все озаряет мрачные кровы оны небесны,

Купно и-черные тучи, оно что-тогда позлащает. Та божественность тут земли не-касалась стопами: Ле́гко парит она по-возду́ху, как-крила имущи. Мощною держит рукою та ж копие преблещаще,

В трепет могуще привесть и грады и-ратны народы: Сам и-Гради́в бы весь от-того пресодрогся всемерно. Глас ее тих, мерен, но проразисто ярок. Речи оные все, как стрелы огненны неки,

Сердце всё проницают внутрь тогда в Тилемахе И дают ему ощущать боль некий приятный. Зрится на-шлеме ее нощная птица афинска; А на персях у-ней эгид-тут сверкает престрашный

Знакам по-сим Тилемах признал удобно Палладу. «О богиня! так-ты-то сама удостоила скрытно Быть руководницей сыну, с любви к отцу Одиссею! Коль лучезарна! кольми ж изменилась от-Ментора! яве

Бывша споспешника мне и-во-всем наставника свята! Коль-же моя и-надежда вся на-успех путешествий, Помощи от твоея, блажайша, зависела твердо!» Больше хотел провещать, но-ему вдруг гласа не-стало.

Тщетно устне его к изъявлению силились мыслей, Спешным стремлением из глубины исходящих сердечны Там присуща божественность оного преутесняла; Был он как человек, в сне отягощенный толико,

Что ни-дышать не-имеет сил, а-вращанием трудным Уст своих не может уже проглаголать ни-слова. В том, наконец, Паллада сама изрекла, провещая: «Сын Одиссеев! послушай меня, и-сие-уж впоследни.

Я никого не-учила из-смертных с радением бо́льшим, Коль тебя. Я-тебя вела сквозь бедства рукою, По неизвестным странам, во бранех прекроволитных И в злоключениях всяких, которы могут неложно

Сердце всё испытать, и то искусить в человеке. Я показала тебе, чрез-чувствительны опыты самы, Истинны правила, купно и-ложны, как-царствуют в людех Все твои погрешности были не-меньше полезны,

Впредь к поправе тебе, коль-твои ж и-несчастия многи. Ибо кто человек-есть, могий державствовать мудро, Ежели он никогда никаких не-страдал злоключений И не-умел же употребить страданий-тех в пользу,

В кои погрешности точно его всегда низвергали? Ты наполнил, как-твой и-отец, моря-все и-земли Многими толь приключеньми, и-теми печальными всеми. Ныне иди: по-его стезям идти-ты достоин;

Краткий и-легкий преезд остался тебе до-Ифаки, Он в которую в час сей самый уже приспевает. С ним совокупно сражайся; ему ж и-во-всем повинуйся Так, как самый последний из-всех его подчиненных,

Образ собой подая другим соделывать тожде. Во́зьмет-он отроковицу в супругу тебе Антиопу; И ты, вкупе живя с ней, будешь счастлив верьховно, Тем-что-ты в оной мнее искал красоты особливы,

Коль ума, добродетели и препохвальныя чести. Будешь когда сам царствовать ты на-престоле державно, То в честь ставь и-хвалу возновление века златого. Слушай всех; а слушая всех так, верь-ты не-многим,

И блюдись себе самому преизбыточно верить. Бойся обманут быть; но-отнюдь никогда-ты не-бойся Видеть давать другим, что-конечно был-ты обманут. Твой народ люби, и тщись от-него-быть любимым».