Кое странное пианство К пению мой глас бодрит! Вы парнасское убранство, Музы! ум не вас ли зрит?
Струны ваши сладкогласны, Меру, лики слышу красны, Пламень в мыслях восстает. О! народы, все внемлите;
Бурны ветры! не шумите: Анну стих мой воспоет. В сло́гах толь высокопарных Пиндар, Флакк по нем, от мглы
Вознеслись до светозарных Звезд, как быстрые орлы. Но когда б с самим сердечным К Анне духом, сим и вечным,
Песнь сравнилась днесь моя,— То б сам и Орфей Фракийский, Амфион бы и Фивийский Восхищен был от нея.
Се бряцаю в лиру сладку Велелепно торжество, К вящему врагов упадку Величая ликовство.
О! коль доблественна сила Нашу радость украсила: Силе равного борца, Светлой радости нет меры,
Превосшедшей все примеры, Усладившей в нас сердца. Сам Нептун что ль строил стены? Сии при́ море стоят?
Нет ли Тройским к ним примены, Что пустить внутрь не хотят Росско воинство обильно И тому противясь сильно?
Вислою там все рекой Не Скамандру ль называют? Не за Иду ль принимают Столнценберг, кой есть горой?
То не матерь басней Троя; Не один тут Ахиллес: Каждый рядовой из строя Мужеством есть Геркулес.
Что ж за власть перуны мещет? Не Минерва ль шлемом блещет? Явно, что от горних лиц; Со всего богиня вида;
Без щита страшна эгида: Анна, верьх императриц. То и Росский полк, на мало Гданск, град вражий, окружил;
Марсом кажда звать пристало В воех, как на брань спешил: Всяк готов пролить кровь смело, Иль венчать об Анне дело.
Счастьем Анны крепок всяк: Анна им надежда тверда, И что та к ним милосерда, Каждый верен, не двояк.
Европейска и Азийска Златовидный солнца луч! О! монархиня Российска, Сей блаженства есть твой ключ,
Что подданным толь любезна! И владычеством полезна! Имя чтит твое весь свет; Славы не вместит вселенна,
Видя, коль ты проявленна И доброт прекрасный цвет! Что я зрю? не льстит ли око? Отрок Ге́ркулу впреки
Стал, подъемля бровь высоко, Из оград, из-за реки! Гданск то с помыслом неумным, Как питьем упившись шумным,
Се противится, и толь Самодержице великой! Бездн не видит в тьме толикой, Всех и смертоносных доль.
Станислава принимает, Ищет дважды кой венца, В свой округ, и уповает Быть в защите до конца
Чрез востекшего Нептуна; Росского ж боясь перуна, Дальный в помощь и народ Емлет от брегов Секваны;
Сей на бедство в барабаны Бьет у Векселминдских вод. Горд огнем Гданск и железом, И полками воев там,
Це́лит ма́хины разрезом В россов на раскатах сам; Что ж богат и всем припасом, Станиславу кличет гласом;
Воинов своих блажит Храбра сердца неимущих, То едино стерегущих, Жизнь спасти б, и всяк бежит.
Ах! Гданск, ах! Что ты дерзаешь? В ум приди, с ним соберись: В пагубу себя ввергаешь. Что стал? медлишь! покорись.
Смелость от чего имеешь, Что пред Анной не рабеешь? Поддаются племена Добровольно и без брани;
Чтоб не дать когда ей дани, Хинска дважды чтит страна. Анне не было подобной В милосердии нигде;
Нет и к миру толь способной С не хотящим быть в вражде: Меч, оливою обвитый, В бранех токмо есть сердитый.
Кинь, Гданск, помысл злобный, кинь: Зришь, Алциды уж готовы; Жителям беды суровы; Слышишь Аннин гнев, не гинь.
Тысящами ты атлетов Тесно всюду окружен; Грозных молний от полетов Весь ужасно сокрушен.
Устоять тебе не можно: Гром готов уже не ложно; Без защиты твой раскат; Всяк дол бездну отверзает;
Всяк кров в воздух улетает; Всех почти лишен оград. Купно хоть державы б стали За тебя, Гданск, от сердец,
Хоть стихии б защищали, Многих стран бы от конец Воины в тебе всем были И свою б кровь щедро лили,—
Но ничто тебе от мук Есть не сильно дать свободу, И просечь вконец безгоду, И у Анны взять из рук.
Зрите вы, противны роды, Храбрость росских воев днесь: Не вредят им огнь и воды; В каждом грудь открыта здесь.
Коль все дружно приступают! Как свою жизнь забывают! Не страшит из пушек гром! Лезут, как плясать на браки!
И сквозь дымны видно мраки, Что к твердыням зрят челом. Все еще разятся страхом Града бедного в стенах;
Падает, летит всё прахом,— Осадитель на верьхах! С башни магистрат последней, Зря, что в силе несоседней,
В Станиславе вбегшем к ним, Суетная всем надежда, А без смысла, как невежда, Пасть, кричит, нам роком сим.
Хочет быть, что я пророчил: Начинает Гданск трястись; Сдаться всяк, как биться прочил, Мыслит купно и спастись
От оружий, бомб летящих, И от всех зараз, град тлящих. Всяк вопит: час начинать; Всем несносно было бремя;
Ах! врата градские время Войску Анны отверзать. Сталось так. Знак виден к сдаче: И повергся Гданск к ногам!
Воин рад наш об удаче; Огнь погас; конец бедам. То́тчас слава полетела, Так трубою загремела:
«Анна благосчастна есть! Анна есть непобедима! Анна, всеми возносима, Обща красота и честь».
Лира! песнь скончай и лики: Анну венценосну петь И добро́ты превелики Невозможно мне как леть.
В сем хвала, в сем Анне многа, Что любима есть от бога. Сам всегда ее блюдет; Им победы та имеет,
Кто противником быть смеет. Анна мног век да живет!
Cookies on Poetry Cove