В борьбе суровой с жизнью душной
Мне любо сердцем отдохнуть,
Смотреть, как зреет хлеб насущный
Иль как мостят широкий путь.
Уму легко, душе отрадно,
Когда увесистый, громадный,
Блестящий искрами гранит
В куски под молотом летит!
Люблю подчас подсесть к старухам,
Смотреть на их простую ткань,
Люблю я слушать русским ухом
На сходках уличную брань!
Вот собрались. -- Эй ты, не мешкай!
« -- Да ты-то что ж? Небось устал!»
« -- А где Ермил? -- Ушел с тележкой!»
« -- Эх, чтоб его! -- Да чтоб провал...!»
« -- Где тут провал? -- Вот я те, леший!»
« -- Куда полез? Знай, благо пеший!»
« -- А где зипун? -- Какой зипун?»
« -- А мой! -- Как твой? -- Эх, старый лгун!»
« -- Смотри задавят! -- Тише, тише!»
« -- Бревно несут! -- Эй вы, на крыше!»
« -- Вороны! -- Митька! Амельян!»
« -- Слепой! -- Свинья! -- Дурак! -- Болван!»
И все друг друга с криком вящим
Язвят в колене восходящем.
Вот поднялась стопудовая баба,
Всё выше, выше, медленно, не вдруг...
« -- Тащи, тащи! Эй, Федька, держишь слабо!»
« -- Тащи еще!» -- «Пускай!» И баба: бух!
Раздался гул, и, берег потрясая,
На три вершка ушла в трясину свая!
Эх бабобитье! Всем по нраву!
Вот этак любо работать!
Споем, друзья, еще на славу!
И пенье грянуло опять:
Тащи! Тащи! -- Тащи еще, ребята!
Дружней тащи! Еще, и дело взято!
Недаром в нас могучий русский дух!
Тащи еще! -- Пускай! -- И баба: бух!
Раздался гул, и, берег потрясая,
На два вершка ушла в трясину свая!