Судя меня довольно строго, В моих стихах находишь ты, Что в них торжественности много И слишком мало простоты.
Так. В беспредельное влекома, Душа незримый чует мир, И я не раз под голос грома, Быть может, строил мой псалтырь.
Но я не чужд и здешней жизни; Служа таинственной отчизне, Я и в пылу душевных сил О том, что близко, не забыл.
Поверь, и мне мила природа, И быт родного нам народа -- Его стремленья я делю, И всё земное я люблю,
Все ежедневные картины: Поля, и села, и равнины, И шум колеблемых лесов, И звон косы в лугу росистом,
И пляску с топаньем и свистом Под говор пьяных мужичков; В степи чумацкие ночлеги, И рек безбережный разлив,
И скрып кочующей телеги, И вид волнующихся нив; Люблю я тройку удалую, И свист саней на всем бегу,
На славу кованную сбрую, И золоченую дугу; Люблю тот край, где зимы долги, Но где весна так молода,
Где вниз по матушке по Волге Идут бурлацкие суда; И все мне дороги явленья, Тобой описанные, друг,
Твои гражданские стремленья И честной речи трезвый звук. Но всё, что чисто и достойно, Что на земле сложилось стройно,
Для человека то ужель, В тревоге вечной мирозданья, Есть грань высокого призванья И окончательная цель?
Нет, в каждом шорохе растенья И в каждом трепете листа Иное слышится значенье, Видна иная красота!
Я в них иному гласу внемлю И, жизнью смертною дыша, Гляжу с любовию на землю, Но выше просится душа;
И что́ ее, всегда чаруя, Зовет и манит вдалеке -- О том поведать не могу я На ежедневном языке.
Cookies on Poetry Cove