Да, да, отцы! На это дело крепко Надеюсь я. Своей сестрой, царицей, Сидит правитель Годунов. Он ею Одной сильней всего боярства вместе;
Как вотчиной своею, помыкает И Думою, и церковью Христовой, И всей землей. Но только лишь удастся Нам от сестры избавиться его --
Мы сладим с ним. Свое согласье дал? Вишь, больно жаль ему царицы было: Я в доме-де своем справляю свадьбу,
Племянницу за князя Шаховского, Вишь, выдаю,--царицу же с царем Я разлучу; у нас веселье будет, У них же плач!
Такой уж норов: в поле лютый зверь, А снял доспех -- и не узнаешь вовсе, Другой стал человек. Согласье дал?
Он уломал его. От этого. По мне: уж если делать -- Так все иль ничего. Попроще б сделал, да теперь, вишь, нам
Не время толковать об этом. Шш! Вот он идет! Бью вам челом -- и вам, торговым людям! Решился я. Нам доле Годунова
Терпеть нельзя. Мы, Шуйские, стоим Со всей землей за старину, за церковь, За доброе строенье на Руси, Как повелось от предков; он же ставит
Всю Русь вверх дном. Нет, не бывать тому! Он -- или мы! Читай, Василь Иваныч! «Великому всея Русии князю, Царю и самодержцу, государю
Феодору Иванычу -- от всех Святителей, князей, бояр, попов, Всех воинских людей и всех торговых, От всей земли: царь, смилуйся над нами!
Твоя царица, родом Годунова, Неплодна есть, а братец твой, Димитрий Иванович, недугом одержим Падучиим. И если б, волей божьей,
Ты, государь, преставился, то мог бы Твой род пресечься и земля в сиротство Могла бы впасть. И ты, царь-государь, Нас пожалей, не дай остаться пусту
Отцовскому престолу твоему: Наследия и чадородья ради, Ты новый брак прими, великий царь, Возьми себе в царицы (имярек...»
Мы имя впишем после; со владыкой Решим, кого нам указать. Читай! «Неплодную ж царицу отпусти, Царь-государь, во иноческий чин,
Как то твой дед покойный учинил, Великий князь Василий Иоанныч. И в том тебе мы, целою землею, От всей Руси, соборне бьем челом
И руки наши прилагаем». Согласны подписаться? А вы, отцы? Благословил тебе дать руки.
Христову церковь Годунову доле Насиловать! Уж нам ли за тобою не идти! От Годунова нам накладной всех
С тех пор, как он дал льготы англичанам! Прости ж мне бог, что я для блага всех Грех на душу беру! Какой тут грех? Не по вражде к Ирине
Ты на нее идешь, но чтоб упрочить Престол Руси! Чтобы сломить Бориса Годунова,-- И сам себя морочить не хочу!
Мой путь не прям. В мирском величье? Супротив блаженства Небесного все прах и суета! Я говорю тебе, мой путь не прям --
Но пятиться не стану. Лучше пусть Безвинная царица пропадает, Чем вся земля! Князь-государь, когда же мне позволишь
С невестою увидеться? Одна забота только о невесте? Не терпится? Пожди, она сойдет Тебя с другими потчевать.
Ведь при других мне только и даешь С ней видеться. Ты молод, князь, а я держуся крепко Обычая. Им цело государство,
Им -- и семья. Держался ты, когда сидел во Пскове, Тебя ж хотел Замойский извести, А ты его, в лукавстве уличив,
Как честного, на поле звал с собою? Не красная был девица Замойский, Я ж не жених. Глаз на глаз со врагом Быть не зазор.
Князь-государь, короче б можно дело И лучше кончить. Углицкие люди Ко Дмитрию Ивановичу мыслят. Ну, что же в том?
Что Федор-царь и плотью слаб и духом; Так если б ты... Остерегись, чтоб я не догадался, Куда ты гнешь.
Ушей теперь намек твой пропускаю, Но если ты его мне повторишь, Как свят господь, я выдам головою Тебя царю!
На прирожденного на государя! Да он себя на мелкие куски Даст искрошить скорей. Брось дурь! Он только захотел...
У бабушки бородушка была, Так был бы дедушка. Теперь из рук племянницы моей Примайте чары!
Мне свидеться с тобою? В садовую калитку! Во здравье пьем царя и государя Феодора Иваныча! Пусть много
Он лет царит над нами! Царю и государю! Пью ваше здравье! Ты нам щитом был долго от Литвы --
Будь нам теперь щитом от Годунова! Благослови тебя всевышний царь Святую церковь нашу отстоять! И сокрушить Навуходоносора!
Князь-государь! Ты нам -- что твердый Кремль, А мы с тобой в огонь и в воду! Теперь дозволь про молодых нам выпить, Про жениха с невестой!
Благодарю вас, гости дорогие, Благодарю! Она хотя мне только Племянница, но та же дочь. Княжна! И ты, Григорий! Кланяйтеся, дети!
Во здравье удалому жениху И дорогой невесте! Теперь ступай, Наташа. Непривычна Ты, дитятко, еще казаться в люди,
Вишь, раскраснелась, словно маков цвет. Ступай себе! В садовую калитку! Да гостинчик Мне принеси, смотри же!
Теперь нельзя. Пусть тотчас ко владыке Идет наш лист, а там по всей Москве! Не проболтаться, боже сохрани! Избави бог!
Простите все! Владыко даст нам знать, Когда к царю сбираться с челобитьем! Мой путь не прям. Сегодня понял я, Что чистым тот не может оставаться,
Кто борется с лукавством. Правды с кривдой Бой неравен; а с непривычки трудно Кривить душой! Счастлив, кто в чистом поле Перед врагом стоит лицом к лицу!
Вокруг него и гром, и дым, и сеча, А на душе спокойно и легко! Мне ж на душу легло тяжелым камнем, Что ныне я не право совершил.
Но, видит бог, нам все пути иные Заграждены. На Федора опоры Нет никакой! Он -- словно мягкий воск В руках того, кто им владеть умеет.
Не он царит -- под шурином его Стеня, давно земля защиты просит, От нас одних спасенья ждет она! Да будет же -- нет выбора иного --
Неправдою неправда сражена И да падут на совесть Годунова Мой вольный грех и вольная вина! Неправда за неправду! Ну, добро!
Так и меня уж не вини, боярин, Что пред тобой неправду учиню я Да на тебя всю правду донесу! И ты во всем свидетельствовать будешь?
Во всем, во всем, боярин! Хоть сейчас Поставь меня лицом к царю! Ступай себе, голубчик, с нас довольно! Что? Каково? Сестру, мол, в монастырь,
А брата побоку! И со владыкой Идут к царю! Как царь Иван преставился. И ныне, Когда удара я не отведу,
Земли едва окрепшее строенье, Все, что для царства сделать я успел,-- Все рушится -- и снова станем мы, Где были в ночь, когда Иван Васильич
Преставился. Они ведут. Там, в Угличе, с Нагими Спознался их сторонник Головин, А здесь царя с царицею разводят.
Не тут, так там; коль не мытьем удастся, Так катаньем! Им с челобитием идти к царю! Его ты знаешь; супротив попов,
Пожалуй, он не устоит. Рассчитывать нельзя. Покойный царь Пономарем его недаром звал. Эх, батюшка ты наш, Иван Васильич!
Когда б ты здравствовал, уж как бы ты И Шуйских и Нагих поуспокоил! Из Углича к нам не было вестей? Не получал. Пусть только Битяговский
Ту грамоту пришлет, что Головин Писал к Нагим, уж мы скрутили б Шуйских! А если он сам от себя ворует? Нам нет нужды! С той грамотой они
У нас в руках. Пришлося мед пить. У меня ж со князем Иван Петровичем старинный счет: Когда во Пскове с голоду мы мерли,
А день и ночь нас осыпали ядра Каленые, я, в жалости души И не хотя сидельцев погубленья, Дал им совет зачать переговоры
С Батуром-королем. Но князь Иван На шею мне велел накинуть петлю И только по упросу богомольцев Помиловал. Я не забыл того
И вотчины свои теперь бы отдал, Чтобы на нем веревку увидать! Ему б к лицу! С купцом, со смердом ласков, А с нами горд. Эх, грамоту б добыть!
Твоя судьба висит на волоске -- Тебе решиться надо! На что? Мы завтра же друзьями учинимся.
Врагам своим ты хочешь уступить? Ты согласишься поделиться с ними Своею властью? Тебе сказать: ты не с ума ли спятил?
Ведь ты козла в свой пустишь огород! Когда, шумя, в морскую бурю волны Грозят корабль со грузом поглотить, Безумен тот, кто из своих сокровищ
Не бросит часть, чтоб целое спасти. Часть прав моих в пучину я бросаю, Но мой корабль от гибели спасаю! А как сойдешься с ними ты? С повинной
К ним, что ль, пойдешь? Аль их к себе попросишь? Кто мир устроит между вас? А вот и царь! Конь подо мной вздыбился?
Ты, вишь, в мошну за деньгами полез Для нищего, конь подался вперед, Ты ж дернул за поводья, конь с испугу И стал дыбиться.
Он испугал. Стремянный, не давать Ему овса! Пусть сено ест одно! А я бы, царь, стремянного приструнил, Чтоб милости твоей таких не смел
Он бешеных давать коней! Какой же бешеный он конь? Ему Лет двадцать пять. На нем покойный царь Еще езжал.
Сам виноват. Я слишком сильно стиснул Ему бока. Ты говоришь, с испугу Вздыбился он? Ну, так и быть, уж я его прощу;
Но ездить я на нем не буду боле. В табун его! И полный корм ему Давать по смерть! Здорово, свет! Никак, ты уморился?
Да, да,устал. От самого Андронья Все ехал рысью. Здесь же, у крыльца, Конь захотел меня сшибить, да я Дал знать себя! Бока ему как стиснул,
Так он и стих. Аринушка, я чаю, Обед готов? Покушай на здоровье! Сейчас пойдем обедать. Я от этой
Езды совсем проголодался. Славно Трезвонят у Андронья. Я хочу Послать за тем пономарем, чтоб он Мне показал, как он трезвонит... Ну,
Аринушка, какую у Андронья Красавицу я видел! Знаешь кто? Мстиславская! Она пришлася Шуйским Племянницей. Видал ее ты, шурин?
Нет, государь; мы с Шуйскими давно уж Не видимся. Высокая, и стройная такая, И белая!
Зазнобы нет ли к ней? Какие у нее! Уж много говоришь о ней! Аринушка? Ведь я еще не стар,
Ведь я еще понравиться могу! Стыдись, она невеста! Посватана за Шаховского. Шурин, Ты Шаховского знаешь, князь Григорья;
Знавал когда-то, царь, но он ведь ныне Сторонник Шуйских. Мне слышать это: тот сторонник Шуйских, А этот твой! Когда ж я доживу,
Что вместе все одной Руси лишь будут Сторонники? За мной не стало б дело, если б знал я, Как помириться?
Зачем же ты мне прежде не сказал? Я помирю вас! Завтра же тебя Я с князь Иван Петровичем сведу! Царь, я готов, но, кажется...
Ты этого, Борис, не разумеешь! Ты ведай там, как знаешь, государство, Ты в том горазд, а здесь я больше смыслю, Здесь надо ведать сердце человека!..
Я завтра ж помирю вас. А теперь Пойдем к столу. А ведь Мстиславская-то на меня Смотрела в церкви!
Такая, видно,горькая уж доля Мне выпала! Бесценная! Я пошутил с тобою! Да есть ли в целом мире кто-нибудь,
Кого б ты краше не была? Пойдем же, Пойдем к столу, а то обед простынет! Миришься ты? В товарищи возьмешь ты Исконного, заклятого врага?
Того, кем ты всех боле ненавидим? А после что ж? Владыко Дионисий! Отче Иов! Ты, отче Варлаам! Я вас позвал,
Святители, чтоб вы мне помогли Благое дело учинить, давнишних Мне помогли бы помирить врагов! Вам ведомо, как долго я крушился,
Что Шуйские, высокие мужи, И Годунов Борис, мой добрый шурин, Напрасною враждой разделены. Но, видно, внял господь моим молитвам,
Дух кротости в Бориса он вложил. И вот он сам мне обещал сегодня Забыть свои от недругов досады И первый Шуйским руку протянуть.
Не так ли, шурин? Повиноваться -- долг мой, государь! Спасибо, шурин! Ты Писанье помнишь И свято исполняешь. Только вот
О Шуйском я хотел тебе сказать, О князь Иван Петровиче: он нравом Немного крут, и горд, и щекотлив; Так лучше б вам помене говорить бы,
А чтобы ты к нему бы подошел, И за руку бы взял его -- вот этак,-- И только бы сказал, что все забыто И что отныне ты со всеми ими
В согласии быть хочешь. Спасибо, шурин! Он ведь муж военный, Он взрос в строю, среди мечей железных, Пищалей громоносных, страшных копий
И бердышей! Но он благочестив И, верно, уж на ласковую речь Податлив будет. Лишь только за руки они возьмутся,
Их поскорей благослови и слово Спасительное тотчас им скажи! Мой долг велит мне, государь, о мире Вещать ко всем, а паче о Христовой
Пещися церкви. Аще не за церковь Князь Шуйский спорит с шурином твоим, Его склонять готов я к миру. Мы все стоим за церковь! И Борис,
И я, и Шуйский -- все стоим за церковь! Великий царь, усердие твое Нам ведомо; дела же, к сожаленью, Не все исходят от тебя.
Новогородские купцы, которых За ересь мы собором осудили, Свобождены и в Новгород обратно, Как правые, отпущены, к соблазну
Всех христиан. С немецкими торгуют городами И выгоду приносят государству Немалую. Мы с ними разорили б
Весь Новгород. Ты ставишь их? Уж царь послал наказы воеводам Той ереси учителей хватать.
Но соблазненных отличает царь От соблазнителей. Но самых соблазнителей, владыко, Ни истязать не надо, ни казнить!
Им перед богом отвечать придется! Ты увещал бы их. Ведь ты, владыко, Грамматиком недаром прозван мудрым! Мы делаем, сколь можем, государь,
Чрез увещанья. Но тебе еще Не все известно: старосты губные И сборщики казенных податей В обители входить святые стали,
И в волости церковные въезжать, И старые с них править недоборы, Забытые от прежних лет! Великий царь предупредил твое
Печалованье. Что нас крайность сделать Заставила, уж то не повторится. Вот грамота, владыко, о невъезде В именья церкви никаким чинам
И о решенье всяких дел не царским, Но собственным твоим судом. Он написал ее, а я печать Привесил к ней!
Когда правитель обещает мне И в остальных статьях все льготы церкви, Ее права и выгоды блюсти -- То прошлое да будет позабыто!
Так, так, владыко! Отче Варлаам, Ты помоги владыке! Что в деле сем святой владыко скажет, Я повторю охотно.
И на тебя рассчитываю я! Правитель твой, великий государь, Незлобия и мудрости исполнен, А наше дело господу молиться
О тишине и мире! Аринушка, прошу я: если Шуйский Упрется, ты приветливое слово Ему скажи. Оно ведь много значит
Из женских уст и умягчает самый Суровый нрав. Я знаю по себе: Мужчине я не уступлю ни в чем, А женщина попросит иль ребенок,
Все сделать рад! Как ты велишь, так мы и будем делать; Но наше слово, против твоего, Что может значить? Если только ты
Им с твердостию скажешь, что их распря Тебя гневит, то князь Иван Петрович Ослушаться тебя не будет властен. Да, да, конечно, я ему велю,
Я прикажу ему! А вы, бояре, Скорей зачните с ними разговор; Не стойте молча; хуже нет того, Как если два противника сошлись,
Уж помирились, смотрят друг на друга, А все молчат... Царь-государь, когда б его лишь милость, На Шуе князь, нам рты разинуть дал!
Что ты понес? Какой он князь на Шуе? А то, что он себя удельным князем, А не слугой царевым держит -- вот что! Твой дядька, царь, простить не может Шуйским,
Что за Нагих вступаются они. И что тебя хотели б упросить Царевича взять на Москву обратно. Димитрия? Да я и сам бы рад!
Сердечный он! Ему, я чай, там скучно, А я-то здесь его бы потешал: И скоморохов показал смешных бы, И бой медвежий! Я просил Бориса,
Не раз просил, да говорит: нельзя! И в том он прав! Твой батюшка покойный Нагим недаром Углич указал; Он знал Нагих, он воли не давал им,
И шурин твой на привязи их держит! Негоже ты, Петрович, говоришь, Они дядья царевичу, Петрович! Царевичу! Да нешто он царевич?
И мать его, седьмая-то жена, Царица нешто? Этаких цариц При батюшке твоем понабралось бы И более, пожалуй!
Мне Митя брат, ему ж дядья Нагие. Так ты при мне порочить их не смей! А что же мне, хвалить их, что они Тебя долой хотели бы с престола,
А своего царенка на престол? Как смеешь ты? Что заодно идут они с Нагими? Я говорю тебе: молчи! Молчи!
Сейчас молчи! Не позволяй ему в другой раз, шурин, Порочить мачеху и брата! Он человек усердный и простой!
Ну, вон идут! Как? Уж пришли? Вишь, впереди идет Иван Петрович, А круг его валит с купцами чернь!
Ишь, голосят и шапки вверх кидают! Еще, еще! Стрельцов сбивают с ног! Держальников оттерли! Подхватили Его под руки! Эвот, по ступеням
Его ведут! Небось и государя Так не честят они! Не забывай, что ты мне обещал! Аринушка,--смотри же, замечай!
Коль, неравно, у них пойдет негладко, Ты помоги! Отцы мои,--я паче На вас надеюсь! Ишь, как идут! И шеи-то не гнутся!
Великий царь! По твоему указу Пред очи мы явилися твои! Встань, князь Иван Петрович! Встань скорее! Тебе так быть негоже!
Давно тебя не видим. Ты, должно быть, Семейным делом занят? Мне сказали: Племянницу ты замуж выдаешь? Так, государь.
Я поздравляю вас! Так вот я, князь, Хотел сказать тебе, что мы давно Тебя не видим -- впрочем, может быть, Тебе не время? Это сватовство --
Ты оттого и в Думу, вероятно, Давно уже не ходишь? Мне в Думе делать нечего, когда Дела земли вершит уже не Дума,
А шурин твой. Поддакивать ему Довольно есть бояр и без меня! Иван Петрович! Мне прискорбно видеть, Что меж тобой и шурином моим
Такое несогласье учинилось! Нам сам господь велел любить друг друга! Велел, владыко? Вот видишь, князь? Что говорит апостол
В послании к коринфянам? «Молю вы...» Как дальше, отче Варлаам? Да тожде вы глаголете, да распри Не будут в вас, да в том же разуменье
И в той же мысли будете!» А как в своем послании соборном Апостол Петр сказал? «Благоутробни...» Как дале говорит он, отче Иов?
«Благоутробни будьте, братолюбцы, Не воздающе убо зла за зло, Ни досаждения за досажденье!» И шурин твой, великий государь,
Апостольское слово исполняет Воистину! Ты, князь Иван Петрович, будь уверен, Он чтит тебя -- мы все твои заслуги
Высоко чтим -- так, видишь ли -- когда бы Ты захотел -- когда бы ты с Борисом -- Кончай же, шурин! Уже давно о нашей долгой распре
Крушуся я. Коль ты забыть согласен Все прошлое, я также все забуду И рад с тобой и с братьями твоими Быть заодин. И с тем на примиренье
Тебе я руку подаю! Упорно слишком враждовали мы, Чтобы могли теперь без договора Сойтися вдруг!
Ты хочешь, князь? Виню тебя, что ты нарушил волю И завещание царя Ивана Васильича, который, умирая,
Русь пятерым боярам приказал! Один был -- я; другой -- Захарьин-Юрьев; Мстиславский -- третий; Вольский был четвертый, А пятый -- ты. Кто ж ныне, говори,
Кто государством правит? Иванович, его же царской воли Я исполнитель. Его ты волей завладел лукаво!
Едва лишь царь преставился Иван, Ты Бельского в изгнание услал, Мстиславского насильно ты в монахи Велел постричь; от Юрьева ж, Никиты
Романыча, избавили тебя Болезнь и смерть. Осталися мы оба. Но ты, со мной совета избегая, Своим высоким пользуясь свойством,
Стал у царя испрашивать указы, На что хотел, вступаться начал смело В права бояр, в права людей торговых И в самые церковные дела.
Роптали все... Роптали все. Но имя государя Тебе щитом служило; мы же дело Получше знали; люди на Москве
К нам мыслили -- и мы за правду встали, Мы, Шуйские, а с нами весь народ. Вот нашей распри корень и начало. Я все сказал. Пускай же в этом деле
Нас царь рассудит! Великий царь меж нас желает мира, Твоя же речь враждою дышит, князь; Негоже мне упреком на упреки
Ответствовать, но оправдаться должен Я пред тобой. Меня винишь ты, князь, Что я один вершу дела? Но вспомни, Хотел ли ты со мною совещаться?
Не ты ль всегда мой голос отвергал? И, не снося ни в чем противоречья, Не удалился ль ты от нас? Тогда Великий царь, твою холодность видя,
Мне одному всю землю поручил. Я ж, не в ущерб воистину для царства, Ее приял. Война с Литвою миром Окончена, а королю ни пяди
Не уступили русской мы земли. В виду орды мы подняли на хана Племянника его, и хан во страхе Бежал назад. Мы черемисский бунт
Утишили. От шведов оградились Мы перемирьем. С цесарем немецким И с Данией упрочили союз, А с Англией торговый подписали
Мы договор, быть может неугодный Гостям московским, но обильный выгод Для всей земли. И в самое то время, Когда уж Русь от смут и тяжких бедствий
В устройство начинала приходить, Ты, князь,--я то тебе не в укоризну Теперь скажу,--ты, с братьями своими, Вы собирали в скоп народ московский
И черный люд вы тайно научали Бить государю на меня челом! Не за себя мы поднялись, боярин! Когда ломать ты начал государство,
За старину с народом встали мы! Таких досад, как от тебя, боярин, И при Иване не было царе! Покойный царь был грозен для окольных;
Кто близок был к нему, тот и дрожал; Кто ж был далек, тот жил без опасенья По своему обычаю. Ты ж словно Всю Русь опутал сетью, и покоя
Нет от тебя нигде и никому! Когда земля, по долгом неустройстве, В порядок быть должна приведена, Болезненно свершается целенье
Старинных ран. Чтоб здание исправить, Насильственно коснуться мы должны Его частей. Но, милостию божьей, Мы неизбежную страданья пору
Уж перешли, и мудрость государя Сознали все; вы только лишь одни, Вы, Шуйские, противитесь упорно И жизни новой светлое теченье
Отвлечь хотите в старое русло! Лишь мы одни? Владыко Дионисий! Скажи ему, одни ли о насильях Мы вопием Христовой церкви?
С правителем до твоего прихода Мы говорили. Все, о чем с тобою Скорбели мы,--он отменил. А в остальном надеюся я с вами,
Князья, сойтись. Уж миновала ныне Пора волнений; в уровень законный Вошла земля, и не о чем нам спорить. Ей вместе мы теперь послужим лучше,
Чем мог бы я один. Смиренномудренно. Совет наш, княже, Не продолжать вам распри, несогласной С учением спасителя и вредной
Для государства. Они того не захотят! Не правда ль? Не правда ль, князь? Вот и моя царица Тому не верит. Что же ты молчишь,
Аринушка? Что долго так князь Шуйский заставляет Себя просить о том, что государь Ему велеть единым может словом.
Скажи мне, князь, когда бы ты теперь Не пред царем Феодором стоял, Но пред отцом его, царем Иваном, Раздумывал бы столько ты? Ужели ж
За то, что царь с тобою так негневен, Так милостив, так многотерпелив, Свой долг пред ним забудешь ты? Я говорил пред государем ныне,
Как говорил бы пред его отцом, И, прежде чем от мысли отказаться, На плаху я скорее бы пошел. Но мне навряд бы при царе Иване
Так говорить пришлось -- затем что вряд бы Покойный царь так беззаботно отдал Из рук своих в чужие руки власть! Когда во Пскове, князь Иван Петрович,
Ты, окружен литовцами, сидел И мужеством своим непобедимым Так долго был оплотом для Руси -- Я, за твое спасенье и здоровье,
Дала тогда молитвенный обет: На раку, где покоятся во Пскове Святые мощи Всеволода-князя, Вот этот вышить золотной покров.
Я шью давно -- и вот моя работа К концу подходит. Но ужель она, Начатая во здравие того, Кто землю спас, окончится, когда
Противником он станет государству? Ужели тот, за чье спасенье я Так горячо со всей молилась Русью, Ее покой упорством возмутит?
Прошу тебя, не омрачи напрасно Своей великой славы! Покорись Святителям и царскому веленью! Князь-государь,
Прошу тебя, забудь свою вражду! Царица-матушка! Ты на меня Повеяла как будто тихим летом! Своим нежданным, милостивым словом
Ты все нутро во мне перевернула! Как устоять перед тобой? Поверь, Веленье государево исполнить Я рад душой -- но наперед дозволь мне
Сказать два слова брату твоему. Не в первый раз, боярин, хитрой речью Обходишь ты противников своих. Какой залог нам дашь ты, что не хочешь
Нас усыпить, чтоб тем вернее после Погибель нашу уготовить? Залогом вам мое да будет слово И вместе с ним ручательство царя.
Да, да, князья, я за него ручаюсь! Какая участь ожидает тех, Которые, защите нашей веря, К нам мыслили?
Не упадет, и ни единым пальцем Не тронут их. Крест целовать пред государем? Как мыслите?
Мы все согласны! Друзья мои! Спасибо вам, спасибо! Аринушка, вот это в целой жизни Мой лучший день! Владыко Дионисий,
Крест им скорее! Крест! Не враждовать ни мыслию, ни делом К великому боярину, к Борису Феодорычу Годунову; в том же
Я за себя, и за своих за братьев, И за сторонников за наших всех, За всех бояр и всех людей торговых Целую крест спасителя Христа!
Целую крест, что с Шуйскими отныне Мне пребывать в согласье и в любви, Без их совета никакого дела Не начинать, сторонникам же их:
Князьям, боярам и торговым людям -- Ничем не мстить за прежние вины! Вот это так! Вот это значит: прямо Писание исполнить! Обнимитесь!
Вот так! Ну, что? Ведь легче стало? Легче? Не правда ли? Должно быть, царь, хотелось бы узнать им, Чем кончилась сегодня наша встреча
С боярином. Дозволь, я выйду к ним. Нет, нет, останься! Сами пусть они Сюда придут. Пусть умилятся, глядя На ваше примиренье!
Выдь на крыльцо и приведи их! Да их, я чай, там сотен будет с двадцать, Аршинников! Пусть выборных пришлют!
И не охотник, правда, говорить, Когда они обступят вдруг меня На выходе, кто с жалобой, кто с просьбой, И стукотня такая в голове
От них пойдет, как словно тулумбасы В ней загремят; терпеть я не могу! Стоишь и смотришь и не знаешь ровно, Что отвечать? Но здесь другое дело,
Я рад их видеть! Тебе их вздорных жалоб не избыть; Народ докучлив. Лучше прикажи мне, Я выйду к ним!
От всех купцов, лабазников,качей, И шорников, и мясников, которых Привел с собой князь Шуйский! Вот они! Царь-государь! Спаси тебя господь,
Что светлые свои повидеть очи Ты нас пожаловал! Я рад вас видеть. Я послал за вами, Чтоб вам сказать,--да что ж вы не встаете?
Я осерчаю! Что ж не встаешь? Да не смогу! Вишь, на колени стать-то -- Оно кой-как и удалось, а вот
Подняться-то не хватит силы! Больно Уж древен стал я, государь! Его под руки, люди! Ты, дедушка, себя не утрудил ли?
Кто ты? Московский гость! Да будет за сто, государь! При бабке Я при твоей, при матушке Олене
Васильевне, уж денежником был, Чеканил деньги по ее указу Копейные, на коих ноне князь Великий знатен с копием в руке;
Оттоль они и стали называться Копейными. Так я-то, государь, В ту пору их чеканил. Лет мне будет, Пожалуй, за сто!
Шатаешься! Бояре, вы б ему Столец подставили! Как при твоей мне милости сидеть! Да ты ведь больно стар, ведь ты, я чаю,
Уж много видел на своем веку? Как, батюшка, не видеть! Всяко видел! Блаженной памяти Василья помню Иваныча, когда свою супругу
Он, Соломонью Юрьевну, постриг, Неплодья ради, бабку же твою, Олену-то Васильевну, поял. Тогда народ, вишь, надво разделился,
Кто, вишь, стоял за бабку за твою, Кто за княгиню был за Соломонью. А в те поры и меж бояр разрухи Великие чинились; в малолетство
Родителя, вишь, твоего, Ивана Васильича, тягались до зареза Князья Овчины с Шуйскими-князьями, А из-за них и весь московский люд.
А наш-то род всегда стоял за Шуйских, Уж так у нас от предков повелось. Бывало, слышишь: бьют в набат у Спаса -- Вставай, купцы! Вали к одной за Шуйских!
Тут поскорее лавку на запор, Кафтан долой, захватишь что попало, Что бог послал, рогатину ль, топор ли, Бежишь на площадь, ан уж там и валка;
Одни горланят: «Телепня-Овчину!» Другие: «Шуйских!»- и пошла катать! То грех великий, дедушка! Как в возраст стал твой батюшка входить,
Утихло все. Избави бог! Был грозный государь! При нем и все бояре приутихли! При нем беда! Глядишь, столбов наставят
На площади; а казней-то, и мук, И пыток уж каких мы насмотрелись! Бывало, вдруг... Чтоб вам сказать...
Чтобы народ на площадь шел... Велел позвать... Неволею идешь... Царь говорит с тобой!
Дай досказать. Вот мы придем на площадь, Ан там стоят... Да, государь, я внучатный ему Племянник есть!
Стоят и ждут... Твое лицо мне кажется знакомо? С секирами... А о Миколе мы, великий царь,
Твое здоровье тешили: медвежий Тогда был бой, а я медведя принял, И милость мне твоя поднесть велела Стопу вина!
Да что ты, дедушка, одно наладил! Что, в самом деле? Что тут вспоминать? С секирами! С секирами! Не дашь Мне слова вымолвить!
Что запорол медведя? Помню, помню! Аринушка! Вот это тот купец, О ком тебе рассказывал я, знаешь? Синельников -- ведь так тебя зовут?
Красильников, великий государь, Иван Артемов! Красильников! Аринушка, представь: Медведь к нему так близко подошел,
Так близко -- вот как ты теперь, владыко, Ко мне стоишь, а он шагнул вот этак, Да изловчил рогатину, да разом Вот так ее всадил ему в живот!
Медведь-то прет, да все ревет: уу! Да загребает лапами его, Вот так его, владыко, загребает, Пока совсем не выбился из сил
И на бок не свалился! Ты этим людям повестить хотел О нашем примиренье. Был брат еще, который Шаховского
В бою кулачном одолел? Двоюродный есть брат, царь-государь, Микитой Голубем зовут. Слышь, выходи к царю!
Что, как живешь? Что сила-то? Что сила? Не голубиная в тебе, чай, сила? Не по прозванью? Царь-государь, господь нас не обидел,
Мы силою своей довольны! Узнал его? Ведь ты ребро сломил мне, Голубь, гладко! По милости твоей недели три
Я пролежал! Петрович, здравствуем тебе! Даст бог, В великий пост мы на Москве-реке Еще с тобою встретимся на славу --
Авось твоя удача будет! Я встретиться всегда с тобою рад -- Теперь держись! Чеканный ковш! А ты?
Свет-государь, не позволяй им биться; Час неровен, недолго до беды! Ты думаешь, Аринушка? Не крепко бейтесь! Паче же всего
Под ложку берегитесь бить друг друга, То самое смертельное есть место! Великий царь, дозволь, я повещу им, Зачем ты их позвать велел!
Добро, скажи им! Вам ведомо да будет, что боярин Борис Феодорович Годунов И я, князь Шуйский, с братьями моими,
Мы учинились в мире и в ладу И обещали клятвою друг другу, Чтобы ни нам, ни нашим меж собою Сторонникам не враждовать отныне,
А быть в согласье! Да как же это? Мы с тобою шли, А ты нас бросил? Мне обещал боярин без меня
Не начинать отныне ничего -- А я всегда за вас стою! Остерегись! Не выдавай нас, князь Иван Петрович!
Не бойтесь, люди! Мне боярин клятву Святую дал, что никого из вас Не тронет он ни пальцем! Он даст ее, да сдержит ли?
Худое слово, князь Иван Петрович, Мне, старику, по-старому сказать! Когда твои нас деды подымали На Телепня-Овчину, при Олене
Васильевне, при бабке государя, Они за нас, а мы за них тогда Держались крепко; тем-то и силен Твой дедушка Василий был Васильич!
А если б он на мир пошел с Овчиной, Пропал бы он и мы пропали б с ним! Когда ты, князь, с врагом своим исконным Хотел мириться, незачем нас было
И подымать! Вы нашими миритесь головами! Молчи, щенок! Знай, бейся на кулачках, О деле ж дай старейшим говорить!
Как смеете не верить вы ему, Когда он крест -- вы слышите ли? -- крест В том целовал? И запиши.
Не дай погибнуть нашим головам! Царь-государь! Помилуй! Защити! Помилуй, государь! Не оставляй нас. Теперь пропали мы!
С чего вы взяли? От кого мне, люди, Вас защищать? От Годунова, государь! Ведь нас теперь совсем заест!
Кто вам сказал? Мой шурин любит вас! Ты им скажи, Борис, что ты их любишь! Вот он сейчас вам скажет! Он вам все, Все растолкует! Мне же самому,
Мне некогда теперь! Одна надежда наша на тебя! Мы дурна ни чинили! Мы за Шуйских, За слуг твоих, стояли! Прикажи,
Чтоб нас Борис Феодорыч не трогал! Вели ему! Мне некогда! Скажите все Борису! Ему скажите!
Ему же мы да про него же скажем? Яви нам милость! Выслушай нас, царь! Дозволь тебе... Скажите все Борису! Все Борису!
Мне некогда! Скажите все Борису! Ну, темь так темь! Ни звездочки не видно! Пора б ему прийти! Уж он не там ли, Не за оградой ли стоит?
Нет никого! Прислушаться, нейдет ли? Эх, соловьи проклятые мешают! Расщелкались! Не слышно ничего! Вот что-то хрустнуло! Идет, должно быть!
Княжна! Пожалуй! Панкратьевна? Сюда, сюда пожалуй! Дай мне ручку! Да как же ты, голубушка, дрожишь!
Свежо как будто! Теплынь какая! Аж травою пахнет! А вон оттоль, из монастырской рощи, Березой и черемухой несет!
Уж подлинно весенняя-то ночка, А ручка у тебя как лед! Уйду домой! Да ты чего боишься? Разве он
Тебе чужой? Ведь, слава богу, я Сама тебе присватала его! У дядюшки гостей полна палата -- Что, если вдруг кому придет на мысль
В сад заглянуть! Что с женихом застали бы невесту! Вот если ты захочешь после свадьбы С каким-нибудь молодчиком сойтись,
Вот тут так надо делать осторожно! А впрочем, не диковина и то! За добрую пригоршню золотых Все можно сделать!
Панкратьевна, стыдись! Голубушка! Все вертится на деньгах! Для них и замуж отдают, для них И женятся; для них брат губит брата,
А сын отца! Уж против них никто Не устоит! Ты не слыхала ничего? Никак, плеснула рыбица в пруду...
Уж эти соловьи мне! Пши, пши, пши! Насилу-то замолкли! А теперь Пошли в траве кузнечики трещать! Ты ничего не слышишь?
Как будто мельница шумит... Ну,наконец! Ведь я ж тебе калитку отворила! На что она? Жаль, что низка ограда!
С кремлевской я бы соскочил стены, Чтоб поскорей мою увидеть радость! Насилу-то мне удалось! Целуй ее! Милуй ее! А я-то
За ручки подержу! Не подойду, доколе не поводишь! Ну, сокол-князь! Ведь я сдержала слово, А ты принес ли мне гостинчик?
Сердечные! Звенят! Эх, жаль, темно! Да что ж ты отвернулась от меня! Иль нелюб я тебе? А страшно было ждать?
В такую ночь! А мало ль что? Вишь, он еще смеется! Да как же не смеяться мне тебе? В саду-то леший!
А мне-то каково? А невзначай Вдруг выйдет брат? Иль дядя? Что тогда? Постылый ты! Когда тебя мне видеть не дают?
Кой раз увидишь, а поговорить И думать нечего! А ты о чем хотел бы говорить? О том, что нет тебя на свете краше!
Что без тебя мне стала жизнь не в жизнь! Что невтерпеж мне ждать, пока сыграем Мы нашу свадьбу! Брат отказал тебе?
Тебя увез! Насильно б взял! А я б догнал! Прыгнула бы?
А водяной бы за меня вступился? А я б его за бороду схватил Да за усы моржовые! Моржовые!
И смех-то твой -- что рокот соловьиный! Краса моя! Когда ты засмеешься, Весь темный сад как будто просиял! Смотри, вон там и звездочка явилась!
А вон другая! Третья! Вон еще! Вишь, выглянули все тебя послушать! Вон и в пруду зажглися! Берегись, Расскажут водяному, как над ним
Смеешься ты! Aй, что это? Кто там стучит? Кто там?
Беда случилась! Поскорей впустите! Где Шуйский-князь! Где князь Иван Петрович? На что тебе? Что тут за шум? Кто звал меня?
Князь-государь, помилуй, защити! Сейчас стрельцы вломились к нам в подворье! К Ногаевым и к Голубю, ко всем, Кто в выборных вчера был у царя!
Схватили всех! По приказанью Годунова! Я сам насилу вырвался от них! По приказанью Годунова?
Ты говоришь, что Годунов велел Всех выборных схватить? Сам повестил: «Вперед-де вам наука Царю челом на Годунова бить!»
Что, князь, тебе я говорил? Ты видишь! Ты видишь, дядя! Не хотел ты верить! Больным сказаться не хотел, когда Пришли тебя к царю звать!
Не может быть! К нам во дворы узнать, как было дело! Он дорого заплатит мне за то! Сперва купцов, а там, смотри, и нас
Начнут хватать! Клялся на крест! На честный крест клялся! Ведь это он недаром учинил: Он разделить хотел с народом нас!
Он всей Москве тем показать хотел, Что мыслить к нам и верить нам нельзя, Что выдаем сторонников мы наших! Чай, и теперь уж ропщут все на нас!
Да! Не во гнев сказать вам, государи: Как наших-то на тройках повезли, На шум людей сбежалося немало, Не слишком вас честили!
Пока еще не все от нас отпали, Поднять Москву! Раздать купцам оружие! Идти во двор -- убить его!
Послать к Нагим, чтоб Дмитрия сейчас же Поставили царем! Чтоб на Москву Шли с угличанами Нагие! Так, зря, нельзя.
Они лишь знака ждут! Ты на царя смел Углич подымать? Ты головой за то заплатишь! В чем он виной, за то на нем одном
Лежит ответ; но ссориться теперь Не время нам! Я пред тобой; однако ж пригодилась Моя вина. Ведь поневоле звать
Царевича придется! Накличешь ты беду на нас, боярин! Поднять Москву! Зачем? Пойдем, как мы вчера хотели,
Просить о царском о разводе! Вчера владыко был за нас, сегодня ж С Борисом он в миру; вчера купцы Нам верили, сегодня уж не верят!
Убить его! Он караул теперь небось удвоил! Вот подписи владыки и властей; А вот дворян и всех людей торговых;
Все выдали себя -- отстать не могут, Хоть и хотели б! Ты будешь им, что этот лист Борису Покажешь ты?
Нам и не след. Он -- что заряд в пищали: Страшон, пока не выпущен! Заставит, Коль захотим, всех на Бориса встать! Убить верней!
К чему царя нам разводить с царицей? К чему еще Бориса убивать? Он сам себя позорным делом выдал! Избавил нас отыскивать средь тьмы
Кривых путей! И можем ныне мы, Хвала творцу, не погрешая сами, Его низвергнуть чистыми руками! Что хочешь сделать ты?
И уличить обманщика! То, дядя, труд. Что скажет Годунов, Тому поверит царь. Все слышали ее! Себя очистить
Ничем не может Годунов! Скажи купцам, что государь велит Их выборных вернуть, а что Бориса Он отрешит сегодня же!
Иду к царю! Не нужно много слов -- Наружу ложь! И сгинет Годунов, Лишь солнце там, в востоке, засияет! Ну, что, князья?
Добра не жду! С чем он пошел, с тем и назад вернется, Лишь время мы напрасно потеряем. Зачем его не удержал ты?
Да нешто вы не знаете его? Когда что раз он в голову втемяшил -- Не вышибешь. Знай, думает, я прав, Так съем неправого,--младенец сущий!
Что ж делать нам? Готовым всем по-прежнему идти Вот с этой челобитней; приискать бы Царицу нам да имярек вписать!
С владыкой он об этом сам хотел Держать совет. Его к царю, мириться, вишь. Нам надо Найти царицу до его прихода,
Чтоб не ломал он даром головы. Она б должна царю прийтись по нраву И быть из наших. А таких не много. Есть на примете у меня одна.
Кто? Говори! Наташа? Что ты? Разве ты забыл: Она посватана за Шаховского! Посватана -- не выдана еще.
Послушай, князь: нешуточное дело Мы затеваем. От родни царицы Зависит все. Уверены ли мы, Что новая родня захочет быть
У нас в руках? Сестра ж твоя из наших! Оно-то так. Пригодней нет ее, Мне самому на ум уж приходило -- И если б не дали мы слова...
Иль я не знаю, как ты слово дал? Не по сердцу тебе был Шаховской, Боец кулачный, ветром голова Наполнена! Врасплох тебя застал
Он с дядею, бух в ноги, так и так, Друг друга любим! Князь Иван растаял, А ты смолчал. Зачем спешить? Наташа, слава богу,
Могла пождать. Да, поспешил; Наташа бы могла Царицей быть! Ты царский шурин, тот же Годунов,
Почище только. Над чем же думать? Так вот помеха? Слово дал ему! А разве нам ты также не дал слова
Во что б ни стало вырвать у Бориса И разделить его меж нами власть! Как отказать ему? Что скажет дядя?
За то, что царь не даст ему суда; Он будет рад племянницу свою Царицей сделать. Сам не возьмет, а ссора приключись --
Не время будет разбирать, кто прав, Кто виноват. Царицею -- так надо поспешить! Позволь взглянуть мне, князь Василь Иваныч!
Решайся, князь! Вину найти! Еще бы! Согласен ли невесту уступить
Другому я? Здесь тайно быть? Они здесь вместе были! Ты помогала им?
Мы прогуляться только что сошли -- А он скакни через забор! Ей-богу! Ей-богу, ну! Ты нашу честь, сестрица! -- Князь Григорий,
Твое негоже дело -- я тебе Даю отказ! Царю ты сватать? Берегися, князь! Доколе жив я -- не бывать тому!
А почему ж и не бывать? Смотри, Как расходился! Невидаль какая, Что он жених! Царь Федор-то Иваныч Небось тебя почище! Негодяй!
Бессовестный! Срамник! Безбожник! Вор! Прочь, ведьма, прочь! Посторонитесь все! Ко мне, княжна! Она моя пред богом -- Ее сейчас веду я под венец,--
И первый, кто из вас... Хорош жених! На брата замахнулся! Сестра, ко мне! Князь, слышал ты меня? Ступай отсель! Разорван наш союз!
Князь, не дури! Ступай! Его ты слышал! Брат над сестрой волен! Княжна, скажи: ты хочешь за меня? Молчи, сестра!
Ты хочешь ли, чтоб за царя тебя Посватали? Твоей хочу! Иди со мной!
Князь, покорись, ты силой не возьмешь! Все кончено меж ними и тобой! Иль думаешь, тебе Иван Петрович Простит, что ты сегодня учинил?
Все кончено. Здесь имя вписано! Под грамотой ты этой с нами руку Сам приложил -- назад не можешь!
Стой! Что ты? Стой! Держи его! Кто подойдет! Иду на суд великой К царице я -- вот с этою уликой!
Ты все ль исполнил? Их до зари схватили на домах; Эх, кабы нам из Углича прислали Ту грамоту!
Тогда подашь. Еще не вышел государь? С иконой духовник в опочивальню К нему вошел.
Здорово, шурин! А ведь я проспал Заутреню! Такой противный сон Пригрезился: казалось мне, я снова Тебя, Борис, мирю с Иваном Шуйским,
Он руку подает тебе,--а ты -- Ты также руку протянул, но вместо Чтоб за руку, схватил его за горло И стал душить -- тут чепуха пошла:
Татары вдруг напали, и медведи Такие страшные пришли и стали Нас драть и грызть; меня же преподобный Иона спас. Что, отче духовник,
Ведь этот сон не грешен? Чтоб грешен был, а все ж недобрый сон. Брат Дмитрий также снился мне и плакал, И что-то с ним ужасное случилось,
Но что -- не помню. Усерднее молися, государь! Брр! Скверный сон! Надоедать мне хочешь снова, шурин?
Надоедать? Я задержу тебя; твое согласье Лишь нужно мне для некоторых дел. А без меня покончить их нельзя?
Я не совсем здоров. Ну, так и быть. Ты, отче духовник, Угодника на полицу поставь, Вчерашнего ж угодника прими
До будущего года. А какого У нас святого завтра? Ветхопещерника. Его в Минеях перечту, лишь только
Меня Борис отпустит; а теперь Благослови меня заняться делом. Ну, что там, шурин, в связке у тебя? Уж так и быть, вытаскивай!
Украинские воеводы, царь, Что хан опять орду на север двинул. Да это сон мой в руку! Недостало Еще, чтоб ты стал Шуйского душить!
Вот, государь, наказы воеводам. Прихлопни их! Царь Иверский землей своею бьет Тебе челом и просит у тебя,
Чтоб ты его в свое подданство принял. Царь Иверский? А где его земля? Она граничит с царством Кизилбашским, Обильна хлебом, шелком, и вином,
И дорогими, кровными конями. Так ею мне челом он бьет? Ты слышишь, Аринушка? Ты слышишь? Вот чудак! Что вздумалось ему?
Персидский царь с султаном турским. Он православной веры? Ну, что ж? Скорей принять его в подданство! И знаешь, шурин, надо бы ему
Подарок приготовить. Что бы нам, Аринушка, послать ему? Вот эту грамоту с твоим согласьем И с вызовом послов его к Москве.
Ну, хорошо, привешивай печать, Привешивай! То князю Троекурову наказ, Как говорить ему на польском сейме,
Когда начнется выбор короля. Ты знаешь, царь, что щедростью твоею, По смерти нашего врага Батура, Мы многих привлекли к себе панов
И что они поднесть уже готовы Тебе корону. Что я с ней делать буду? Мне и так Своих хлопот довольно. Вот еще!
И что их всех подмыло? Там какой-то Царь Иверский свою дарит мне землю, А тут паны корону суют! Нет! Добро тот царь; а эти что? Латинцы!
Враги Руси! Престолом их ты брезгать и не должен, Чтоб слугами их сделать из врагов. Ты думаешь? Ну, хлоп по ней! Вот так!
Что, все теперь? От двух бояр, при батюшке твоем В Литву бежавших. У тебя они Теперь вернуться просят позволенья.
Кто ж им мешает? Милости прошу! Да их, я чай, туда бежало много? Мое такое разуменье, шурин: Нам делать так, чтоб на Руси у нас
Привольней было жить, чем у чужих; Так незачем от нас и бегать будет! Ты знаешь что? Ты написал бы к ним Ко всем в Литву, что я им обещаю
Земли и денег, если пожелают Вернуться к нам. И грамоту о том уж изготовил. Ну, хорошо, прихлопни ж и ее!
Что, все теперь? Тебя я доле не держу. А ты, Аринушка, Минеи б разогнула Да житие святого Иоанна
Ветхопещерника прочла бы мне! Дозволь сперва мне, Федор, челобитье Тебе подать. Письмо я получила Из Углича от вдовой от царицы,
От Марьи Федоровны. Слезно Тебя она о милости великой, О позволенье просит на Москву Вернуться с сыном, с Дмитрием, своим.
Аринушка, да как же? Ты ведь знаешь, Ведь я давно прошу о том Бориса, Ведь я бы рад!.. Опальников простил своих литовских,
То я подумала, что ты вернуть И мачеху и брата согласишься. Аринушка, помилуй! Разве я Не рад вернуть их?
Я знаю, Федор, что правленье царством Ты справедливо брату поручил; Никто, как он, им править не сумел бы; Но здесь не государственное дело;
Оно твое, семейное, и ты, Один лишь ты, судьею быть в нем должен! Борис, ты слышишь, что она сказала? Ведь это правда! Ты ведь, в самом деле,
И шагу мне ни в чем не дашь ступить! На что это похоже? Я хочу, Хочу вернуть Димитрия! Ты знаешь, Когда я так сказал, уж я от слова
Не отступлю! Вмешалася, во что не разумеешь. Царевича вернуть нельзя. Когда уж я сказал, что я хочу?
Дозволь мне, государь... Я не ребенок! Это... Петрович Шуйский! Принять не может!
Впустить его! Не властен в доме стану! Спасибо, что пожаловал! С тобою Я буду говорить, с тобою, князь,
О Дмитрии, о брате! Я сам давно хотел тебе поведать О Дмитрии-царевиче, но прежде -- На шурина на твоего тебе
Я бью челом! Что сделал он? Что? Что ты, князь? Как он клялся, что ни единым пальцем
Не тронет он сторонников моих? Конечно, слышал! Ну? Он тех купцов, с которыми вчера Ты говорил, велел схватить насильно
И отвезти неведомо куда! Позволь, позволь -- тут что-нибудь не так! Спроси его! Помилуй, брат!
Как мог ты это сделать! Что их в Москве оставить не годится. А клятва? Клятва? За прежние вины -- и я не мстил.
Они за то увезены сегодня, Что, после примирения, меня Хотели снова с Шуйскими поссорить, Чему ты был свидетель, государь.
Да, разве так! Но все же надо было... Дивлюся я, что князь Иван Петрович Стоит за тех, которые так дерзко Пыталися меж нас расстроить мир!
А я дивлюсь, как ты, боярин, смеешь Бессовестным, негодным двоязычьем Оправдывать себя! Великий царь! Он не в глаза ль смеялся нам вчера,
Тебе и мне, когда, в руках владыки, Он честный крест на криве целовал? Нет, шурин, нет, ты учинил не так! Твои слова мы поняли не так!
Что будет думать о тебе земля, Великий царь, когда свою он клятву, Тобою освященную, дерзнул Попрать ногами?
Купцов вернуть сегодня ж! А он, который обманул тебя, Меня ж бесчестным сделал пред народом,-- По-прежнему землею будет править?
Но, князь, позволь... тут не было обмана... Вы только ведь не поняли друг друга... Да и к тому ж ведь вы уж сговорились, Чтоб вместе вам обсуживать дела?
Он так клялся; ему на этом слове Я подал руку -- но ты видишь сам, Как целованье держит он свое! Великий царь, остерегись его!
Не доверяй ему ни государства, Ни собственной семьи не доверяй! Ты говорить со мной хотел о брате? Ты знаешь ли, кто тот, кого приставил
Он в Угличе ко брату твоему? Тот Битяговский? Знаешь ли, кто он? Изменник он! И вор! И лжесвидетель, Избавленный от виселицы им!
Не оставляй наследника престола В таких руках! Спокоен будь! Уж я сказал Борису, Что Дмитрия хочу я взять к себе!
А я на то ответил государю, Что в Угличе остаться должен он. Как? Ты опять? Ты споришь? Дозволь тебе сказать...
Я царь или не царь? Лишь выслушай... Я царь или не царь? Царь иль не царь? Ты царь...
Ты слышала, Арина? Князь, ты слышал? Он согласился, что я царь! Теперь уж Не может спорить он! Теперь он -- цыц! Ты знаешь, что такое царь? Ты знаешь?
Ты помнишь батюшку-царя? Ты, ты, Князь, будь спокоен! Дмитрия к себе Из Углича я выпишу сюда! И мачеху, и мачехиных братьев,
Всех выпишу! Что это, в самом деле? На что это похоже? Даже в пот Меня он бросил! Посмотри, Арина! Ну, а теперь, как я вас помирил,
Так полно вам сердиться друг на друга! Ну, полно, шурин! Полно, князь! Довольно! Ну, поцелуйтесь! Ну! Тебя постичь я не могу! Ты видел,
Из собственных его ты слышал уст, Что клятвой он двусмысленно играет, Его насилье сам ты отменил, Ты согласился, что оставить брата
Нельзя в руках наемника его,-- А между тем ты оставляешь царство В его руках? Великий государь, Одно из двух! Иль я теперь обманщик,
И ты меня суди за клевету -- Или его за вероломство должен Ты отрешить! Его вину перед тобой? Чего же
Тебе еще? Ничем он не доволен! Арина, слышишь? Мне кажется... Царя избавлю я от затрудненья
Меж нас решать. Великий государь! Доколе ты мне верил, я тебе Мог годен быть -- как скоро ж ты не веришь, Я не гожусь. Князь Шуйский молвил правду:
Один из нас другому должен место Здесь уступить. Свой выбор, государь, Ты учинил, когда так благосклонно Ты обвиненья выслушал его,
Мою же речь отвергнул наотрез. Дозволь мне удалиться. Кому прикажешь, государь, дела Мне передать?
Ах, боже мой! Что ты наделал, князь! Нет, государь, твою я волю понял: Тебе угодно тех людей, которых Я удалил, чтоб город успокоить,--
Вернуть назад. Тебе Нагих угодно, С царевичем, в Москву перевести, Хоть есть причины важные оставить Их в Угличе. Когда, великий царь,
Ты так решил -- твоя святая воля Исполнится, но на себя ответа Я не беру! Что есть такие важные причины!
Уж если ты... Князь! Князь! Куда? Чтоб не видать, как царь себя срамит! Князь, погоди, мы все уладим...
Всея Руси, Феодор Иоанныч, Мне стыдно за тебя -- прости! Ах, боже мой,--ушел! И этот вот Меня оставить хочет! Шурин, ты --
Ты пошутил! А что ж с землею будет? Великий царь, могу ль тебе служить я, Когда ты руки связываешь мне? Да нету, шурин, нету! Будет все
По-твоему. Ну, что ж? Согласен ты? Да, шурин? Да? Великий царь, согласен я, но помни, Что только так могу я продолжать
Тебе служить. Спасибо, шурин. Знаешь ли, теперь Нам Шуйского бы надо успокоить! Ведь он тебя не понял; я ведь тоже
Тебя вчера не понял! Сперва прочти вот это донесенье Из Углича и тайное письмо, Которое Михаило Головин,
Сторонник Шуйских, написал к Нагим; Его прислал с нарочным Битяговский. Ну, что же тут? «И в пьяном виде часто Ругаются негодными словами...»
Да кто же слов не говорит негодных, Когда он пьян? «И деньги вымогают С угрозами...» Да ты уж им не мало ль Назначил, шурин? Ведь они привыкли
Жить широко при батюшке! Ты им бы Поболе дал! Ну, что же тут еще? «И хвалятся, что с помощию Шуйских Они царя...» Помилуй, быть не может!
Ты грамоту прочти Головина. Меня согнать с престола? Боже мой, Зачем бы им не подождать немного? Всем ведомо, что я недолговечен;
Недаром тут, под ложечкой, болит. Не то хоть Мите подрасти бы дали! Уж как бы я охотно уступил Ему престол! А то теперь насильно
Меня согнать, а малого ребенка Вдруг посадить, а там еще опека, Разрухи, смуты, разоренье царству -- Нехорошо!
Зачем Нагим нельзя позволить было Вернуться на Москву? Ты благодушно, царь, об этом судишь, А между тем великая опасность
Грозит земле. Не терпит время. Нам Решительное надо сделать дело! Какое дело, шурин? Из грамоты Головина ты видишь,
Что Шуйские с Нагими в заговоре. Ты должен приказать немедля Шуйских Под стражу взять. Петровича под стражу? А потом?
Потом -- когда себя он не очистит -- Он должен быть... Как? Князь Иван Петрович? Тот, который Был здесь сейчас? Которого сейчас я
Брал за руку? Тебя вчера я помирил? Он? С братьями казнен? Причастен к их измене.
Без Шуйских эти не опасны, царь. Того казнить сбираешься ты, шурин, Кто землю спас? На твой престол.
Что в пьяном виде на меня Нагие Грозилися? Что вздумалось кому-то К ним написать, без ведома, должно быть, И самых Шуйских? Шурин, ты скажи мне,
Ты с тем лишь мне служить еще согласен, Чтоб я тебе их выдал головой? Лишь только так могу я, государь, Тебе за целость царства отвечать.
Когда тебе мне верить не угодно, Раз навсегда дозволь мне удалиться, А на себя за все возьми ответ! Да, шурин, да! Я в этом на себя
Возьму ответ! Вот видишь ли, я знаю, Что не умею править государством. Какой я царь? Меня во всех делах И с толку сбить и обмануть нетрудно.
В одном лишь только я не обманусь: Когда меж тем, что бело иль черно, Избрать я должен -- я не обманусь. Тут мудрости не нужно, шурин, тут
По совести приходится лишь делать. Ступай себе, я не держу тебя; Мне бог поможет. Я измене Шуйских Не верю, шурин; если ж бы и верил,
И тут бы их на казнь я не послал. Довольно крови на Руси лилося При батюшке, господь ему прости! Но, государь...
Что через это царство замутится? Не правда ли? На то господня воля! Я не хотел престола. Видно, богу Угодно было, чтоб немудрый царь
Сел на Руси. Каков я есть, таким Я должен оставаться; я не вправе Хитро вперед рассчитывать, что будет! Но, государь, подумай...
Что думать, шурин? Дело решено. Мне твоего не надо уговора; Свободен ты; оставь меня теперь; Мне одному остаться надо, шурин!
Я ухожу, великий государь!.. Аринушка! Родимая моя! Ты, может быть, винишь меня за то, Что я теперь его не удержал?
Нет, Федор, нет! Ты сделал так, как должно! Ты ангела лишь слушай своего, И ты не ошибешься! Так думаю, Аринушка. Что ж делать,
Что не рожден я государем быть! Ты весь дрожишь, и сердце у тебя Так сильно бьется! Аринушка, я не пойду к обедне.
Ведь тут греха большого нет, не правда ль, Одну обедню пропустить? Я лучше Пойду к себе в опочивальню; там Прилягу я и отдохну часочек.
Дай на руку твою мне опереться; Вот так! Пойдем, Аринушка; на бога Надеюсь я, он не оставит нас! Не плачь, Наташа, я ведь не серчаю;
Тебе простил я; баба та тебя Попутала, а бог и наказал. Князь-дядюшка, а с ним-то что же будет? С Григорьем-то? Да в гору, чай, пойдет,
Когда захочет выдать нас. Два раза Я посылал за ним, чтобы его Усовестить, да не могли найти. Вот голова! Когда б меня дождался,
Так не дошло б до этого. Его простил бы? Ты бы за царя Меня не стал неволить? Тебя мне жаль бы видеть было мужем!
Я пожурил бы вас обоих, слова ж Назад не взял бы. Ошалели братья. Он не пойдет к царице! Не захочет Он выдать вас!
Не верится; но выдаст иль не выдаст, Мы ждать не будем; прежде, чем вернулся Я от царя, все было решено. Не мучь меня -- скажи мне, бога ради,
Что ты решил? Наташенька; узнаешь после. Твой мрачен вид -- ты смотришь так сурово -- Со мной одной по-прежнему ты ласков,
Ты добр со мной; но страшно мне смотреть Тебе в глаза -- хотелось бы по ним Мне отгадать, что ты задумал? Князья придут, мне дело с ними есть;
Поди к себе, Наташа. С тобою мне! Дай потчевать гостей! Нельзя, Наташа. Недаром сердцу чуется беда!
Вам ведомо, как дело повернулось: Схватить нас могут каждый миг. Хотите ль Погибнуть все или со мной идти? Князь-государь, приказывай что хочешь --
Мы все с тобой! Князь Дмитрий, ты сейчас поедешь в Шую, Сберешь народ, дворян и духовенство И с лобного объявишь места им,
Что Федор-царь во скудоумье впал И государить долее не может; Царем же нам законным учинился Его наследник Дмитрий Иоанныч,
Пусть крест ему целуют.-- Князь Андрей! Тебя я шлю в Рязань. Сбери войска И на Москву веди их.-- Князь Феодор! Ты едешь в Нижний! -- Князь Иван, ты в Суздаль!
Боярин Головин! Тебя избрал Я в Углич ехать. Там с Нагими вы Димитрия объявите царем И двинетесь, при звоне колокольном,
С ним на Москву, хоругви распустя. Я со Мстиславским и со князь Васильем Останусь здесь, чтоб Годунова взять Под караул.
Во здравье каждому и в добрый путь -- И да живет царь Дмитрий Иоанныч! Да здравствует царь Дмитрий Иоанныч! Князь-дядюшка, не в гнев тебе сказать --
Не скоро ль ты решился? Вспомни только -- Сего утра еще ты не хотел Дойти до этого! Пред кем хотел я уличить Бориса?
Перед царем? Нет на Руси царя! Обдумай, князь... Я виноват перед тобой -- ты прав! Как малого мальчишку, тот татарин
Меня провел -- он лучше знал царя! Как удалось тебе уйти? Князь-батюшка, веревки перетер, А на плоту, на Красной переправе,
Сшиб двух стрельцов, с повозки прыгнул в воду И вплавь утек! Сегодня же с Красильниковым ты, И с этими другими молодцами,
Торговых вы подымете людей! Уж положись на нас, князь-государь! Все поголовно встанем на Бориса! Лишь смеркнется, готовы будьте все;
Когда ж раздастся выстрел из царь-пушки -- Входите в Кремль. Во здравье всем! Родной отец! Тобою лишь стоим!
Дай господи тебе сломить Бориса -- И да живет Димитрий-царь! Ты, князь, сейчас же выбери надежных Пятьсот жильцов. Пусть крест они целуют
Царю Димитрию; когда ж стемнеет, Веди их в Кремль. Я с князь Васильем вместе Меж тем схвачу Бориса на дому. Эй, дядюшка! Ты знаешь, я не трус,
Опасного я не боюся дела -- Но все ж подумай лучше! От дела отказаться. Нам теперь Уж нечего раскидывать умами --
И ясен путь открылся перед нами! Я отрешен! Сам Федор словно нудит Меня свершить, чего б я не хотел! Нагие ждут давно моей опалы,
И весть о ней им дерзости придаст. Они теперь на все решатся. Дмитрий Им словно стяг, вкруг коего сбирают Они врагов, и царских и моих.
Того и жди: из Углича пожаром Мятеж и смуты вспыхнут. Битяговский -- Мне на него рассчитывать нельзя -- Меня продаст он, если не приставлю
За ним смотреть еще кого-нибудь. Я принужден -- я не могу иначе -- Меня теснят... Ту женщину?
Гадальщица, лекарка, сваха, сводня, Усердна к богу, с чертом не в разладе -- Единым словом: баба хоть куда! Она уж здесь. Звать, что ль, к тебе?
Ты скажешь ей, чтобы она блюла Царевича, а паче примечала б, Что говорят Нагие. Как царя Оставил ты?
Которые отнесть ему велел ты; То лоб потрет, то за ухом почешет, И ничего, сердечный, не поймет! Не выдержит.
Что в оный день, когда царя Ивана Постигла смерть, предсказано мне было. Оно теперь свершается: помеха Моя во всем, вредитель мой и враг --
Он в Угличе... Блюла царевича! Ее не хочешь, батюшка? «Слаб, но могуч -- безвинен, но виновен --
Сам и не сам -- потом -- убит!» Чтобы она царевича блюла! Чтобы блюла! Гм! Нешто я не знаю, Чего б хотелось милости твоей?
Пожалуй -- что ж! Грех на душу возьму! Я не брюзглив -- не белоручка я! Пока он жив, от Шуйских и Нагих Не будет нам покоя. Вишь, как крылья
Подрезали! Не ждал я этой рыси От Федора Иваныча! Конечно, Не выдержит -- а если между тем Случится что?
Благослови, владычица святая! Поклон тебе, боярин, принесла От Трех святителей, просвирку вот Там вынула во здравие твое!
Садись сюда, голубушка, спасибо! Тебе сказали, для чего послал Я за тобой? Сказали, свет: боярин Годунов
Сменяет, мол, царевичеву мамку, Меня ж к нему приставить указал. Уж будь спокоен! Пуще ока стану Его беречь; и ночи не досплю,
И куса не доем, а уж дитятю Я соблюду! Лгать не хочу, боярин, не бывала, А уж куда охоча до детей!
Ребеночек ведь тот же ангел божий! Сама сынка вскормила своего, Двадцатый вот пошел ему годок, Все при себе, под крылышком, держала
До морового года; лишь в тот год Поопасалась вместе жить. Голубушка! Недолго до греха: как раз подсыплет
Чего-нибудь, отпел, похоронил, Наследство взял -- и поминай как звали! Кому в такое время разбирать! Ты свахою, голубушка, теперь?
Бываю в свахах, батюшка-боярин, Хвалиться грех, а без меня не много Играется и свадеб на Москве! Какую же последнюю ты свадьбу
Устроила? С Мстиславскою княжною, государь. Не с тою ли, которую вчера Ты при живой царице за царя
Хотела сватать? Какой тебе разбойник то сказал? Какой собака, вор и клеветник? Чтоб у него язык распух! Чтоб очи
Полопались! Мы знаем все! Покойный государь, Блаженной памяти Иван Васильич, На медленном огне тебя бы, ведьму,
Изволил сжечь! Но жалостлив боярин Борис Феодорович Годунов: Он вместо казни даст тебе награду, Когда свою исполнить службу ты
Сумеешь при царевиче. Сумею, батюшка! Сумею, свет! Уж положися на меня! И мухе Я на дитятю сесть не дам! Уж будет
И здрав, и сыт, и цел и невредим! Но если б что не по твоей вине Случилось с ним... При мне случиться!
В вину бы не поставил! Никто не властен в животе и смерти -- А у него падучая болезнь! Так как же это, батюшка? Так -- что же?
В толк не возьму? Да, да, да, да! Так, так, боярин, так! Все в божьей воле! Без моей вины Случиться может всякое, конечно!
Мы все под богом ходим, государь! Ступай, карга! С тобой перед отъездом Увижусь я -- но помни: денег вдоволь -- Или тюрьма!
Зачем тюрьма! Уж ты не поскупись, Ведь наше дело вдовье. Да дозволь уж Сынка забрать! Прости же, государь; уж будешь нами
Доволен! Так! Конечно, так, конечно! Час неровен, случиться может всяко! Один лишь бог силен и всемогущ, Один господь, а наше дело вдовье!
Федюк Старков! Ты отдохнул бы, Федор. Понять нельзя! Борис нарочно мне Дела такие подобрал! Один лишь
Толковый лист попался: наш гонец Из Вены пишет: цесарь-де готовит Подарок мне -- шесть обезьян мне шлет. Аринушка, я их отправлю к Мите!
Так ты его не выпишешь? Аринушка, когда бы согласился Борис остаться... Еще не выбрал никого?
Ты ж говорила: лучше подождать. Ты думала, он сам придет мириться, А он прислал мне этот ворох дел! Уж я над ним измучился, и вот
Еще беда: за Шуйским я послал, За князь Иваном, чтоб помог он мне Все разобрать, а он велел ответить, Что нездоров; упрямится, должно быть.
Я вновь послал: челом-де бью ему, Такое-де есть дело, о котором Не знает он! Откуда ты?
От хворого от твоего слуги, От Годунова. А как же не хворать ему, когда Его, за все заслуги, словно пса,
Ты выгнал вон! Здорово, мол, живешь! Помилуй, я... Ты, батюшка, был от младых ногтей Суров и крут и сердцем непреклонен.
Когда себе что положил на мысль, Так уж поставишь на своем, хоть там Весь свет трещи! Что я суров...
Я знаю сам -- но неужель Борис Не помирится, если я скажу, Что виноват? Лишь прикажи мне приложить печать
Вот к этому листу о взятье Шуйских Немедленно под стражу -- и он снова Тебе слуга! Подозревать?
Тут полная улика налицо! Старков, дворецкий князь Ивана, нам Сейчас донес, что князь Иван сегодня Решил признать царенка государем,
Тебя ж решил с престола до утра Согнать долой. Ты, батюшка, Старкова Хоть сам спроси! Я в первый раз Старкова имя слышу,
А Шуйского звучит повсюду имя, Как колокол. Ужели хочешь ты, Чтоб я какому-то Старкову боле, Чем Шуйскому, поверил?
Я говорю тебе: когда их всех Ты не велишь сейчас же... Петрович Шуйский! Пришел, Аринушка!
Под стражу взять! Пускай войдет! Сейчас спрошу. Вообрази: есть на тебя донос --
Но я ему не верю. Я хочу, Чтоб ты мне сам сказал, что предо мною Ты чист теперь, как ты пред целым светом Всегда был чист, и слова твоего
С меня довольно. Меня пойми: ведь я не сомневаюсь, Я лишь хочу... Уж коль на то пошло, дай лучше мне
Его спросить: князь-государь! Ты можешь Поцеловать царю вон ту икону, Что изменить не думал ты ему? Допрашивать меня не признаю
Я права за тобой. То я прошу тебя! Сейчас сыму... Скажи по чести мне, по чести только!
Ну, князь! Зачем таким вопросом оскорблять Того, чья доблесть всем давно известна? Не спрашивай его -- потребуй только,
Чтоб он тебе святое слово дал И впредь остаться верным, как он верен Доселе был! Вот этого порядком пристыдить.
Скажи мне, князь, по чести мне скажи: Задумал ты что-либо надо мною? Да говори ж! А по иконе было бы вернее!
Свет-государь... Нет, не уволю! Какое трусит? Он упрям и крут, Да я его и круче и упрямей!
Нашла коса на камень, и, доколе Он мне не даст ответа, я его Не выпущу отсель! Что? Что ты хочешь?..
Я на тебя встал мятежом! Ты слабостью своею истощил Терпенье наше! Царство отдал ты В чужие руки -- ты давно не царь,
И вырвать Русь из рук у Годунова Решился я! Не говори при нем -- Борису он Расскажет все!
Молчи, молчи! Глаз на глаз скажешь мне! Царь ждет ответа! Я твоего признал царем! Не верь ему! Не верь ему, Арина!
Теперь тебя о милости единой За прежние заслуги я прошу: Один лишь я виновен! Не вели Сторонников моих казнить -- не будут
Они тебе опасны без меня! Что ты несешь? Что ты городишь? Ты Не знаешь сам, какую небылицу Ты путаешь!
Меня простить. Я на тебя бы снова Тогда пошел. Царить не можешь ты -- А под рукою Годунова быть Я не могу!
И подгонять не надо! Лишь потерпи немного -- Мите только Дай подрасти -- и я с престола сам Тогда сойду, с охотою сойду,
Вот те Христос! Какой приказ? Ты ничего не понял! Я Митю сам велел царем поставить! Я так велел -- я царь! Но я раздумал;
Не надо боле; я раздумал, князь! Да ты в уме ль? Все на себя беру я, на себя! Да ну, иди ж, иди!
Бог не велит подняться на него -- Бог не велит! Я вижу, простота Твоя от бога, Федор Иоанныч,-- Я не могу подняться на тебя!
Иди, иди! Разделай, что ты сделал! Царь-батюшка, вели скрепить приказ! Не дай ему собрать войска! Царица, Скажи ему, что участь государства
В приказе сем! Гроза прошла, не враг нам боле Шуйский! Петрович, слышишь? Слышал ты, Петрович? Аринушка, ты ангел! От тебя
Ничто не скроется, ты все заметишь И все поймешь! Да, Шуйский нам не враг! Царица, спрячься! Схоронись! Какой-то Вломился в терем сумасшедший!
Прочь! Не держите! Я хочу к царице! Прости меня, прости меня, царица! Напрасно я от самого утра К тебе прошусь!
Хватайте вора! Здесь вора нет! Чего ты хочешь? Казни меня, но выслушай! Тебя
Хотят с твоей царицей развести! Ты бредишь, князь! Царь, выслушай его! Они хотят посватать за тебя!
Кто? Кто они? Княжны Мстиславской, Шуйские-князья! Да ты и впрямь помешан, князь! Их челобитня! Матушка-царица!
Вели невесту мне отдать! Вели, Царь-государь, сегодня же -- сейчас же Нас обвенчать! Слыхали мы. Позволь-ка поглядеть!
Вот, батюшка, ты говорил сейчас, Твоя царица знает князь Ивана -- А на поверку вышло, что не знает! Ее, сердечную, ее, голубку,
Ее, которая сейчас, как ангел, Стояла за него,--ее он хочет, Как грешную, преступную жену, Как блудницу, с тобою развести,
Тебе ж свою племянницу посватать! Не веришь, батюшка? Смотри, читай! «Ты новый брак прими, великий царь, Мстиславскую возьми себе в царицы...
Ирину ж Годунову отпусти Во иноческий чин...» Иван Петровича? Читай же подпись! «И в том тебе соборне бьем челом
И руки прилагаем: Дионисий, Митрополит всея Руси... Крутицкий Архиепископ Варлаам... Князь...» Что? «Князь... Князь Иван... Иван Петрович Шуйский»!
Его рука! Он также подписался! Аринушка, он подписался! Он! Он! Пускай бы кто другой, но он! Нас разлучить с тобой!
Тебя сослать! Не ведаю сама, что это значит,-- Но ты подумай: если князь Иван Сейчас хотел свести тебя с престола,
Он мог ли мыслить выдать за тебя Мстиславскую? Тебя постричь! Не будет! Нет! Не дам тебя в обиду!
Пускай придут! Пусть с пушками придут! Пусть попытаются! Напрасно ты тревожишься. Кто может Нас разлучить? Ты царь ведь!
Они забыли, что я царь! Петрович, Где тот приказ? Что сделал ты... Мой господин! Мой царь! Не торопись!
В тюрьму! В тюрьму! Я не того просил! Я о невесте Тебя просил! Он изведет их! Он погубит Шуйских!
Всех разберет он! Царь, смилуйся! Что сделал я! Верни его! Верни ты Клешнина!
Не торопись! Не посылай ты Шуйских Теперь в тюрьму, теперь, когда они Обвинены в измене! Аринушка! И не проси меня!
Ты этого не разумеешь! Если Я подожду, я их прощу, пожалуй,-- Я их прощу -- а им нужна наука! Пусть посидят! Пусть ведают, что значит
Нас разлучать! Пусть посидят в тюрьме! Сторонники захвачены ли Шуйских? Быкасовы, Урусовы-князья, И Татевы, и Колычевы все
Уже сидят. Не удалось накрыть лишь Головина -- пропал, как не бывало! Мстиславского ж ты трогать не велел. По твоему боярскому указу,
Василь Иваныч Шуйский приведен. Впустить его. Здорово, князь. Мне ведомо, что дядю От заговора воровского ты
Удерживал. Хвалю тебя за это. Царю быть верным крест я целовал. И доводить на ворогов на царских. Но ты на князь Ивана не довел.
Я знал, боярин, что через Старкова Все ведомо тебе. Что этот лист мне также ведом? Ты сознаешься в подписи своей?
Не в ней одной. Я сознаюсь, боярин, Что челобитня эта мной самим Затеяна. Зачем мне запираться? Тебе хотел я службу сослужить:
Когда дядья в союз вошли с владыкой, А к ним Москва пристала, каждый свой Давал совет; нашлися и такие, Что в Угличе признать царем хотели
Димитрия. Чтоб отвратить беду, Я предложил им эту челобитню. Зачем ее ты не дал нам подать?! Ты знал о ней! Царя б ты подготовил,
Он нас бы выслушал, нам отказал бы, И все бы кончилося тихо. Ты речь ведешь. Я верю ли тебе Или не верю -- в этом нет нужды.
Ты человек смышленый; ты уж понял, Что провести меня не так легко И что со мной довольно трудно спорить. В моих руках ты. Но не буду трогать
За прошлое тебя и обещаний Не требую на будущее время. Как прибыльней тебе: со мной ли быть Иль на меня идти -- об этом ты
Рассудишь сам. Подумай на досуге. Борис Феодорыч! О чем мне думать? Я твой слуга! Прости ж теперь, на деле я увижу,
Ты искренно ли говорил. Царица к милости твоей идет! Великая царица, я не ждал Прихода твоего...
Брат, не тебе -- мне на коленях быть Перед тобой приходится! Зачем ко мне пришла ты без доклада? Прости меня -- мне дорог каждый миг --
Тебя просить пришла я, брат! Ужели ты погубишь князь Ивана? В своей измене сам сознался он. Он в ней раскаялся! Его мы слову
Поверить можем. Благостью царевой Он побежден. Чего боишься ты? Ужель опять ко дням царя Ивана, К дням ужаса, вернуться ты б хотел?
Им срок прошел! Не благостью ли Федор Одной силен? Не за нее ли любит Его народ? А Федорова сила -- Она твоя! Для самого себя
Ее беречь ты должен! Ею ныне, Лишь ей одной, мы с Шуйскими достигли, Чего достичь не смог бы страхом казни Сам царь Иван!
Был царь Иван. Из недр ее удары Подземные равнину потрясали Иль пламенный, вдруг вырываясь, сноп С вершины смерть и гибель слал на землю.
Царь Федор не таков! Его бы мог я Скорей сравнить с провалом в чистом поле. Расселины и рыхлая окрестность Цветущею травой сокрыты, но,
Вблизи от них бродя неосторожно, Скользит в обрыв и стадо и пастух. Поверье есть такое в наших селах, Что церковь в землю некогда ушла,
На месте ж том образовалась яма; Церковищем народ ее зовет, И ходит слух, что в тихую погоду Во глубине звонят колокола
И клирное в ней пенье раздается. Таким святым, но ненадежным местом Мне Федор представляется. В душе, Всегда открытой недругу и другу,
Живет любовь, и благость, и молитва, И словно тихий слышится в ней звон. Но для чего вся благость и вся святость, Коль нет на них опоры никакой!
Семь лет прошло, что над землею русской Как божий гнев пронесся царь Иван. Семь лет с тех пор, кладя за камнем камень, С трудом великим здание я строю,
Тот светлый храм, ту мощную державу, Ту новую, разумную ту Русь,-- Русь, о которой мысля непрестанно, Бессонные я ночи провожу.
Напрасно все! Я строю над провалом! В единый миг все может обратиться В развалины. Лишь стоит захотеть Последнему, ничтожному врагу --
И он к себе царево склонит сердце, И мной в него вложенное хотенье Он изменит. Врагов же у меня Немало есть -- не все они ничтожны --
Ты наглость знаешь дерзкую Нагих, Ты знаешь Шуйских нрав неукротимый -- Не прерывай меня -- я Шуйских чту -- Но доблесть их тупа и близорука,
Избитою тропой они идут, Со стариной сковало их преданье -- И при таком царе, каков царь Федор, Им места нет, быть места не должно!
Ты прав, Борис, тебе помехой долго Был князь Иван; но ты уж торжествуешь! Его вина, которой ныне сам Стыдится он, порукой нам, что нет
У Федора слуги вернее! Он вновь уже не встанет мятежом, Изменой боле царского престола Не потрясет -- но думаешь ли ты,
Перечить мне он также отказался? Ты поборол его, тобой он сломан, В темнице он; ужели мщенья ты Послушаешь?
Не слушаю ни дружбы, ни вражды; Перед собой мое лишь вижу дело И не своих, но дела моего Гублю врагов.
Заслугах, брат! К стенам Москвы с ордою подступает Ногайский хан. Кто даст ему отпор? Не в первый раз Москва увидит хана.
От Шуйского от одного она Спасенья ждет. Как и всегда. Опаснее, чем хан, Кто в самом сердце царства подрывает
Его покой; кто плевелом старинным Не устает упорно заглушать Величья нового посев. Ирина! В тебе привык я ум высокий чтить
И светлый взгляд, которому доступны Дела правленья. Не давай его Ты жалости не дельной помрачать! Я на тебя рассчитывал, Ирина!
Доселе ты противницей моею Скорее, чем опорою, была; Ты думала, что Федор государить Сам по себе научится; тебе
Внутри души казалося обидным, Что мною он руководим; но ты Его бессилье видишь. Будь же ныне Помощницей, а не помехой мне.
Недаром ты приставлена от бога Ко слабому царю. Ответ тяжелый Есть на тебе. Ты быть должна царицей -- Не женщиной! Ты Федора должна
Склонить теперь, чтоб отказался он От всякого вступательства за Шуйских! Когда б могла я думать, что нужна Погибель их для блага государства,
Быть может, я в себе нашла бы силу Рыданье сердца подавить, но я Не верю, брат, не верю, чтобы дело Кровавое пошло для царства впрок,
Не верю я, чтоб сам ты этим делом Сильнее стал. Нет, тяжким на тебя Оно укором ляжет! Помогать Избави бог тебе! Нет, я надеюсь
На Федора! Ты врозь идти? Придет пора, и ты поймешь, Ирина, Что нам один с тобою путь.
Зовет своих боярынь! Прости меня, великая царица! Царь-батюшка! Ты, скольким покаяньем, Раскаяньем и мукой искупивший
Свои грехи! Ты, с богом ныне сущий! Ты царствовать умел! Наставь меня! Вдохни в меня твоей частицу силы И быть царем меня ты научи!
Княжна, теперь! Чего тебе, боярышня? Встань, встань! Помилуй дядю моего! Кто дядя твой?
Так ты княжна Мстиславская? Да, да, Я узнаю тебя! Она тебя со мною вместе молит За князь Иван Петровича!
Что ты, Арина? Встань! Вставайте обе! Я князь Иван Петровича прощу, Но надобно, чтобы в тюрьме немного Он посидел!
Его теперь! Пошли за ним сейчас же! Вели ему оборонять Москву, Как некогда он Псков оборонял! Ну, хорошо, Арина, я и сам
Хотел послать за ним -- немного позже Хотел послать -- но для тебя, Арина, Пошлю сейчас. Великий царь, ты сам же нам дозволил
Начать сперва над Шуйскими допрос. Он начался... Но, государь... Великий царь...
Перечить мне. От нынешнего дня Я буду царь. Советы все и думы Я слушать рад, но только слушать их -- Не слушаться! Где пристав князь Ивана?
Где князь Туренин? Чего ты ждешь? Еще стоять ты предо мной, когда Тебя я шлю!
Не властен я твою исполнить волю... Иван Петрович... Что -- сею ночью? Говори! Ну, что? Он сею ночью петлей удавился!
Святая матерь божья! В том виноваты, что недосмотрели; Мы береглися, как народ его бы Не свободил; вчера толпу отбили;
Привел ее с купцами Шаховской, Да кабы я не застрелил его, Вломились бы! Иван Петрович? Лжешь! Не удавился --
Удавлен он! Убийца! Зверь! Свидетель мне -- не ведал. Поставить плаху здесь, перед крыльцом!
Здесь, предо мной! Сейчас! Я слишком долго Мирволил вам! Пришла пора мне вспомнить, Чья кровь во мне! Не вдруг отец покойный Стал грозным государем! Чрез окольных
Он грозен стал -- вы вспомните его! Из Углича, боярину Борису Феодорычу Годунову! Когда сам царь стоит перед тобой,
Так нету здесь боярина Бориса! Аринушка, мое неясно зренье -- Не вижу я -- мне кажется, я что-то Не так прочел -- в глазах моих рябит --
Прочти ты лучше! Что там, Арина? Что? Упал на нож? И закололся? Так ли? Так, Федор, так!
Упал на нож? Да точно ль так, Арина? Ты, может быть, не так прочла -- дай лист! До смерти -- да -- до смерти закололся! Не верится! Не сон ли это все?
Брат Дмитрий мне заместо сына был -- У нас с тобой ведь нет детей, Арина! Всю Русь господь бедою посетил! Его любил, как сына, я -- его --
Хотел к себе я взять, но там оставил -- Там, в Угличе.-- Иван Петрович Шуйский Мне говорил не оставлять его! Что скажет он теперь? Ах, да бишь! Он
Уж ничего не скажет -- он удавлен! Великий царь... Он удавился? Митя ж закололся? Арина, а? Что, если...
Тебе сейчас отправить в Углич надо Кого-нибудь... Я сам хочу увидеть Митю! Сам! Я никому не верю!
Серпуховской маячные дымы Виднеются! То хан идет. Чрез несколько часов Его полки Москву обложат. Ехать
Не можешь ты теперь. Пошли меня, холопа твоего! Я, батюшка, хоть прост, а что увижу, То и скажу!
Об этом деле мог бы князь Василий Иваныч Шуйский. Пусть поедут оба И разберут, чьей в Угличе виной Беда случилась!
Послать ты в Углич Шуйского, Василья? Послать племянника того, кого ты -- Кого они сегодня ночью... Прости меня! Я грешен пред тобой!
Прости меня -- мои смешались мысли -- Я путаюсь -- я правду от неправды Не отличу! Аринушка моя, Поди ко мне. Петрович, поезжай
Со князь Васильем. Князь Василий, что бишь Тебе хотел сказать я? Позабыл! Да, вот что: я послал на той неделе Игрушек Мите --
Хотел бы знать, успел ли он -- успел ли... Все кончено! Жених застрелен мой... Удавлен дядя... К себе возьму я, будешь ты отныне
Мне вместо дочери! Постричься бы хотела... Да, постригись! Уйди, уйди от мира! В нем правды нет! Я от него и сам бы
Хотел уйти -- мне страшно в нем, Арина,-- Спаси меня, Арина! В молитве мы у бога утешенья Должны просить!
Я в монастырь пойду, молиться буду -- Посхимлюсь там... Венец наследный некому тебе Твой передать.
Последний я. Что ж делать мне, Арина? Свет-государь, нет выбора тебе; Один Борис лишь царством править может, Лишь он один. Оставь на нем одном
Правления всю тягость и ответ! Так, так, Арина! Не вмешаюсь боле Я ни во что! О, если б им сойтись не довелось!
Полки тебя, боярин, в поле ждут! Все по местам! Нас поведешь? Я муж совета, ты же муж войны!
Отныне будь верховным воеводой -- За честь Руси, как вождь, веди нас в бой -- Я ж следую, как ратник, за тобой! Бездетны мы с тобой, Арина, стали!
Моей виной лишились брата мы! Князей варяжских царствующей ветви Последний я потомок. Род мой вместе Со мной умрет. Когда бы князь Иван
Петрович Шуйский жив был, я б ему Мой завещал престол; теперь же он Бог весть кому достанется! Моею, Моей виной случилось все! А я --
Хотел добра, Арина! Я хотел Всех согласить, все сгладить,--боже, боже! За что меня поставил ты царем!
Cookies on Poetry Cove