Гаральд в боевое садится седло, Покинул он Киев державный, Вздыхает дорогою он тяжело: «Звезда ты моя, Ярославна!
Надежд навсегда миновала пора! Твой слышал, княжна, приговор я! Узнают же вес моего топора От края до края поморья!»
И Русь оставляет Гаральд за собой, Плывет он размыкивать горе, Туда, где арабы с норманнами бой Ведут на земле и на море.
В Мессине он им показал свой напор, Он рубит их в битве неравной И громко взывает, подъемля топор: «Звезда ты моя, Ярославна!»
Дает себя знать он и грекам в бою, И Генуи выходцам вольным, Он на море бьется, ладья о ладью, Но мысль его в Киеве стольном.
Летает он по морю сизым орлом, Он чайкою в бурях пирует, Трещат корабли под его топором -- По Киеву сердце тоскует.
Веселая то для дружины пора, Гаральдовой славе нет равной -- Но в мысли спокойные воды Днепра, Но в сердце княжна Ярославна.
Нет, видно, ему не забыть уж о ней, Не вымучить счастья иного -- И круто он бег повернул кораблей И к северу гонит их снова.
Он на берег вышел, он сел на коня, Он в зелени едет дубравной -- «Полюбишь ли, девица, ныне меня, Звезда ты моя, Ярославна?»
И в Киев он стольный въезжает, крестясь; Там, гостя радушно встречая, Выходит из терема ласковый князь, А с ним и княжна молодая.
«Здорово, Гаральд! Расскажи, из какой На Русь воротился ты дали? Замешкался долго в земле ты чужой, Давно мы тебя не видали!»
«Я, княже, уехал, любви не стяжав, Уехал безвестный и бедный; Но ныне к тебе, государь Ярослав, Вернулся я в славе победной!
Я город Мессину в разор разорил, Разграбил поморье Царьграда, Ладьи жемчуго́м по края нагрузил, А тканей и мерить не надо!
Ко древним Афинам, как ворон, молва Неслась пред ладьями моими, На мраморной лапе пирейского льва Мечом я насек мое имя!
Прибрежья, где черный мой стяг прошумел, Сикилия, Понт и Эллада, Вовек не забудут Гаральдовых дел, Набегов Гаральда Гардрада!
Как вихорь обмел я окрайны морей, Нигде моей славе нет равной! Согласна ты ныне назваться моей, Звезда ты моя, Ярославна?»
В Норвегии праздник веселый идет: Весною, при плеске народа, В ту пору, как алый шиповник цветет, Вернулся Гаральд из похода.
Цветами его корабли обвиты, От сеч отдыхают варяги, Червленые берег покрыли щиты И с черными вранами стяги.
В ладьях отовсюду к шатрам парчевым Причалили вещие скальды И славят на арфах, один за другим, Возврат удалого Гаральда.
А сам он у моря, с веселым лицом, В хламиде и в светлой короне, Норвежским избра́нный от всех королем, Сидит на возвышенном троне.
Отборных и гридней и отроков рой Властителю служит уставно; В царьградском наряде, в короне златой, С ним рядом сидит Ярославна.
И, к ней обращаясь, Гаральд говорит, С любовью в сияющем взоре: «Всё, что пред тобою цветет и блестит, И берег, и синее море,
Цветами убра́нные те корабли, И грозные замков твердыни, И людные веси норвежской земли, И всё, чем владею я ныне,
И слава, добытая в долгой борьбе, И самый венец мой державный, И всё, чем я бранной обязан судьбе, -- Всё то я добыл лишь на вено тебе,
Звезда ты моя, Ярославна!»
Cookies on Poetry Cove