Магадев, земли владыка, К нам в шестой нисходит раз, Чтоб от мала до велика Самому изведать нас;
Хочет в странствованьи трудном Скорбь и радость испытать, Чтоб судьею правосудным Нас карать и награждать.
Он, путником город обшедши усталым, Могучих проникнув, прислушавшись к малым, Выходит в предместье свой путь продолжать. Вот стоит под воротами,
В шелк и в кольца убрана, С насурмленными бровями, Дева падшая одна. «Здравствуй, дева!» -- «Гость, не в меру
Честь в привете мне твоем!» «Кто же ты?» -- «Я баядера, И любви ты видишь дом!» Гремучие бубны привычной рукою,
Кружась, потрясает она над собою И, стан изгибая, обходит кругом. И, ласкаясь, увлекает Незнакомца на порог:
«Лишь войди, и засияет Эта хата как чертог; Ноги я твои омою, Дам приют от солнца стрел,
Освежу и успокою, Ты устал и изомлел!» И мнимым страданьям она помогает, Бессмертный с улыбкою всё примечает,
Он чистую душу в упадшей прозрел. Как с рабынею, сурово Обращается он с ней, Но она, откинув ковы,
Всё покорней и нежней, И невольно, в жажде вящей Унизительных услуг, Чует страсти настоящей
Возрастающий недуг. Но ведатель глубей и высей вселенной, Пытуя, проводит ее постепенно Чрез негу, и страх, и терзания мук.
Он касается устами Расписных ее ланит -- И нежданными слезами Лик наемницы облит;
Пала ниц в сердечной боли, И не надо ей даров, И для пляски нету воли, И для речи нету слов.
Но солнце заходит, и мрак наступает, Убранное ложе чету принимает, И ночь опустила над ними покров. На заре, в волненьи странном,
Пробудившись ото сна, Гостя мертвым, бездыханным Видит с ужасом она. Плач напрасный! Крик бесплодный!
Совершился рока суд, И брамины труп холодный К яме огненной несут. И слышит она погребальное пенье,
И рвется, и делит толпу в исступленьи... «Кто ты? Чего хочешь, безумная, тут?» С воплем ринулась на землю Пред возлюбленным своим:
«Я супруга прах объемлю, Я хочу погибнуть с ним! Красота ли неземная Станет пеплом и золой?
Он был мой в лобзаньях рая, Он и в смерти будет мой!» Но стих раздается священного хора: «Несем мы к могиле, несем без разбора
И старость и юность с ее красотой! Ты ж ученью Брамы веруй: Мужем не был он твоим, Ты зовешься баядерой
И не связана ты с ним. Только женам овдовелым Честь сожженья суждена, Только тень идет за телом,
А за мужем лишь жена. Раздайтеся, трубы, кимвалы, гремите, Вы в пламени юношу, боги, примите, Примите к себе от последнего сна!»
Так, ее страданья множа, Хор безжалостно поет, И на лютой смерти ложе, В ярый огнь, она падет;
Но из пламенного зева Бог поднялся, невредим, И в его объятьях дева К небесам взлетает с ним.
Раскаянье грешных любимо богами, Заблудших детей огневыми руками Благие возносят к чертогам своим.
Cookies on Poetry Cove