Порой веселой мая По лугу вертограда, Среди цветов гуляя, Сам-друг идут два лада.
Он в мурмолке червленой, Каменьем корзно шито, Тесьмою золоченой Вкрест голени обвиты;
Она же, молодая, Вся в ткани серебристой; Звенят на ней, сверкая, Граненые мониста,
Блестит венец наборный, А хвост ее понявы, Шурша фатой узорной, Метет за нею травы.
Ей весело, невесте, «О милый! -- молвит другу, -- Не лепо ли нам вместе В цветах идти по лугу?»
И взор ее он встретил, И стан ей обнял гибкий. «О милая! -- ответил Со страстною улыбкой, --
Здесь рай с тобою сущий! Воистину всё лепо! Но этот сад цветущий Засеют скоро репой!»
«Как быть такой невзгоде! -- Воскликнула невеста, -- Ужели в огороде Для репы нету места?»
А он: «Моя ты лада! Есть место репе, точно, Но сад испортить надо Затем, что он цветочный!»
Она ж к нему: «Что будет С кустами медвежины, Где каждым утром будит Нас рокот соловьиный?»
«Кусты те вырвать надо Со всеми их корнями, Индеек здесь, о лада, Хотят кормить червями!»
Подняв свои ресницы, Спросила тут невеста: «Ужель для этой птицы В курятнике нет места?»
«Как месту-то не быти! Но соловьев, о лада, Скорее истребити За бесполезность надо!»
«А роща, где в тени мы Скрываемся от жара, Ее, надеюсь, мимо Пройдет такая кара?»
«Ее порубят, лада, На здание такое, Где б жирные говяда Кормились на жаркое;
Иль даже выйдет проще, О жизнь моя, о лада, И будет в этой роще Свиней пастися стадо».
«О друг ты мой единый! -- Спросила тут невеста, -- Ужель для той скотины Иного нету места?»
«Есть много места, лада, Но наш приют тенистый Затем изгадить надо, Что в нем свежо и чисто!»
«Но кто же люди эти, -- Воскликнула невеста, -- Хотящие, как дети, Чужое гадить место?»
«Чужим они, о лада, Не многое считают: Когда чего им надо, То тащут и хватают».
«Иль то матерьялисты, -- Невеста вновь спросила, -- У коих трубочисты Суть выше Рафаила?»
«Им имена суть многи, Мой ангел серебристый, Они ж и демагоги, Они ж и анархисты.
Толпы их все грызутся, Лишь свой откроют форум, И порознь все клянутся In verba вожакорум.
В одном согласны все лишь: Коль у других именье Отымешь и разделишь, Начнется вожделенье.
Весь мир желают сгладить И тем внести раве́нство, Что всё хотят загадить Для общего блаженства!»
«Поведай, шуток кроме, -- Спросила тут невеста, -- Им в сумасшедшем доме Ужели нету места?»
«О свет ты мой желанный! Душа моя ты, лада! Уж очень им пространный Построить дом бы надо!
Вопрос: каким манером Такой им дом построить? Дозволить инженерам -- Премного будет стоить;
А земству предоставить На их же иждивенье, То значило б оставить Постройку без движенья!»
«О друг, что ж делать надо, Чтоб не погибнуть краю?» «Такое средство, лада, Мне кажется, я знаю:
Чтоб русская держава Спаслась от их затеи, Повесить Станислава Всем вожакам на шеи!
Тогда пойдет всё гладко И станет всё на место!» «Но это средство гадко!» -- Воскликнула невеста.
«Ничуть не гадко, лада, Напротив, превосходно: Народу без наклада, Казне ж весьма доходно».
«Но это средство скверно!» -- Сказала дева в гневе. «Но это средство верно!» -- Жених ответил деве.
«Как ты безнравствен, право! -- В сердцах сказала дева, -- Ступай себе направо, А я пойду налево!»
И оба, вздевши длани, Расстались рассержёны, Она в сребристой ткани, Он в мурмолке червленой.
«К чему ж твоя баллада?» -- Иная спросит дева. -- О жизнь моя, о лада, Ей-ей, не для припева!
Нет, полн иного чувства, Я верю реалистам: Искусство для искусства Равняю с птичьим свистом;
Я, новому ученью Отдавшись без раздела, Хочу, чтоб в песнопеньи Всегда сквозило дело.
Служите ж делу, струны! Уймите праздный ропот! Российская коммуна, Прими мой первый опыт!
Cookies on Poetry Cove