Раз Данила под окном
Чьим-то пел о том и сем.
Между прочим, также пел он,
Как какой-то немец Феон
От Амура метких стрел
Много горя претерпел;
Как на разные подарки
Он купил себе поярки
И на тюль и на перкал
Зесь истратил капитал.
Я Данилы хоть не знаю,
Но с резоном полагаю,
Что такого нет мусье
И что выдумка сие.
Может быть, когда он звуки
Издавал про немца муки
И про те расходы пел,
Он себя лишь разумел.
Вот какой конец был песни:
Вы, сударыня, хоть тресни,
Но отсель без поцелуя
До утра не отойду я.
(Тут мадам Леробине
Показалась в вышине.)
И, узрев ее, Данило
Начал прыгать очень мило.
«Ах, мадам, для сентименту
Дайте мне надвязку энту!»
Но мадам ему в ответ:
«Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет!
Не хочу сего лишиться,
Мне подвязка пригодится,
Я, пожалуй, поищу
И другое к вам спущу».
И она тут огляделась,
На балконе повертелась
И спустила в сентимент
Шесть аршин линялых лент.
Тут Данило сделал скок
И схватился за пупок,
От уморы завертелся
И едва ли не надселся.
Час иль два спустя потом,
Как-то вспомнил он о том,
Что при нем есть балалайка --
И сказал себе он: дай-ка,
Я ей песенку свою
Сладким голосом спою!
Песнь окончивши, Данило
Обывателя Кирилу (соперника)
Не поотдаль вдруг узрел
И скорей домой побрел.