Поток сгустился и тускнеет,
И прячется под твердым льдом,
И гаснет цвет и звук немеет
В оцепененье ледяном, --
Лишь жизнь бессмертную ключа
Сковать всесильный хлад не может:
Она всё льется -- и, журча,
Молчанье мертвое тревожит.
Так и в груди осиротелой,
Убитой хладом бытия,
Не льется юности веселой,
Не блещет резвая струя, --
Но подо льдистою корой
Еще есть жизнь, еще есть ропот --
И внятно слышится порой
Ключа таинственного шепот!