Две силы есть -- две роковые силы,
Всю жизнь свою у них мы под рукой,
От колыбельных дней и до могилы, --
Одна есть Смерть, другая -- Суд людской.
И та и тот равно неотразимы,
И безответственны и тот и та,
Пощады нет, протесты нетерпимы,
Их приговор смыкает всем уста...
Но Смерть честней -- чужда лицеприятью,
Не тронута ничем, не смущена,
Смиренную иль ропщущую братью --
Своей косой равняет всех она.
Свет не таков: борьбы, разноголосья --
Ревнивый властелин -- не терпит он,
Не косит сплошь, но лучшие колосья
Нередко с корнем вырывает вон.
И горе ей -- увы, двойное горе, --
Той гордой силе, гордо-молодой,
Вступающей с решимостью во взоре,
С улыбкой на устах -- в неравный бой.
Когда она, при роковом сознанье
Всех прав своих, с отвагой красоты,
Бестрепетно, в каком-то обаянье
Идет сама навстречу клеветы,
Личиною чела не прикрывает,
И не дает принизиться челу,
И с кудрей молодых, как пыль, свевает
Угрозы, брань и страстную хулу, --
Да, горе ей -- и чем простосердечней,
Тем кажется виновнее она...
Таков уж свет: он там бесчеловечней,
Где человечно-искренней вина.