И ты свершил свой подвиг роковой, Великих сил двусмысленный наследник, Муж не судеб, а муж случайности слепой -- Ты, сфинкс, разгаданный и пошлою толпой,
Но правды божьей, не земной, Неотразимый проповедник, -- Ты миру доказал на деле, Как шатко всё, в чем этой правды нет:
Ты, целых двадцать бурных лет Мир волновавший -- и без цели, -- Ты много в мире лжи посеял, И много бурь ты возрастил,
И уцелевшего рассеял, И собранного расточил! Народ, взложивший на тебя венец, Ты ложью развратил и погубил вконец;
И, верный своему призванью, Оторопевший мир игрой своей смутя, Как неразумное дитя, Ты предал долгому шатанью.
Спасенья нет в насилье и во лжи, Как ни орудуй ими смело, Для человеческой души, Для человеческого дела.
Знай, торжествующий, кто б ныне ни был он, Во всеоружии насилья и обмана, Придет и твой черед, и поздно или рано Ты ими ж будешь побежден!
Но в искупленье темных дел Ты миру завещал один урок великий (Да вразумятся им народы и владыки И всякий, кто б тебе соревновать хотел):
Лишь там, лишь в той семье народной, Где с властью высшею живая связь слышна И где она закреплена Взаимной верою и совестью свободной,
Где святы все ее условья И ей народ одушевлен -- Стоит ли у престола он Иль бодрствует у изголовья
Одра, где царский сын лежал, И весь народ еще недавно Тот одр болезни окружал Своей молитвой православной, --
О, тут измене места нет, Ни разновидным ухищреньям, И крайне жалок был бы тот, Кто б этот оскорбил народ
Иль клеветой, иль подозреньем.
Cookies on Poetry Cove