В дорожном платье, у порога Ты экипаж безмолвно ждешь. Меж черных кружев блещет строго Твоя рубиновая брошь.
И в ту минуту, как выносит Лакей твой плед и чемодан, Моя душа участья просит, И ноет, и горит от ран.
Я -- под наплывом едкой муки -- Хочу к губам своим прижать Твои безжалостные руки, И нежить их, и целовать.
Но вот зацокали копыта И разом смолкли у крыльца, И скорбь струею ядовитой Влилась в усталые сердца.
Мы промолчим и не покажем, Что мы готовы все забыть, И буду я за экипажем Без слов, в отчаяньи следить.
Когда же он в пространство канет, Исчезнет в бездне голубой, Тогда мне сразу ясно станет, Что все потеряно с тобой.
И все ж я думаю, что снова Ко мне вернешься ты, придешь, Чтобы сплетать рукой суровой Любовь и ревность, страсть и ложь.
И так печально это знанье, И так обида в нас тяжка, Что не слетает: «До свиданья!» У нас обоих с языка.
«Прощай!» -- «Прощай!» -- Ретив и дружен, Рванулся с места четверик, И понял я, как был не нужен, И ослепителен, и дик
Последний месяц жизни нашей, И твой отъезд, и наш разрыв, И как за этой скорбной чашей Я был минутами счастлив!
И я молю свое былое, Чтобы оно вернулось вновь, -- Такое горькое и злое, Такое яркое, как кровь!
Живу один... Не сплю ночами, А по утрам невкусен чай, И равнодушными глазами Смотрю, как умирает май,
Как вянут пышные сирени, Как сохнет лист в пыли сухой И как балконные ступени Сильнее накаляет зной.
В руках шуршат листы журнала, Но мысль от книги далека, И в мозг тупое, злое жало Вонзает медленно тоска.
Я помню губы ледяные, И холод матового лба, И звуки голоса грудные, В которых слышалась судьба.
Я помню запах твой любимый И помню я, как шелк шуршал, Когда я, нежностью палимый, Твои колени целовал.
В любви моей таилась мука, Как в черной пропасти змея; В глаза мне глянула разлука, Но все сильнее мучусь я.
Спустивши шторы, в кабинете Пишу письмо я за письмом, Но не мечтаю об ответе В конверте серо-голубом.
Потом написанное рву я И, чтоб рассеять грусть и злость, Иду из дому, негодуя. Со свистом режет воздух трость.
Между зелеными хлебами Иду, взметая пыль ногой, Гляжу печальными глазами На мир весенне-молодой.
А солнце свет жемчужный сеет На плодоносные поля, И улыбается, и млеет Под лаской солнечной земля.
Вот здесь, заброшенным проселком Она проехала в тот день... И тонкий стан, обвитый шелком, На зеленях оставил тень.
Как блеск тургеневской страницы, Блаженством землю напоив, Минуло лето. В стаи птицы Сбираются над ширью нив.
На ветке плод тяжелый виснет И листья золотом горят, Порою дождик тихий прыснет, Но громы с молниями спят.
В тоске заламываю руки, Когда приходят вечера, И мучат маятника звуки Меня до самого утра.
Напрасно я глаза смыкаю, Напрасно я хочу заснуть: Я лишь живее вспоминаю Лицо и пламенную грудь.
Вот здесь, пред зеркалом громадным, Она была без покрывал, И я лобзаньем безотрадным Ей грудь и плечи покрывал.
И помнит плюш кушетки синий Всю дерзость наших страстных поз, Движенья тел, излом их линий И аромат ее волос.
Хранит ковер ревниво тайны, И видел мертвый тигр не раз, Как были здесь необычайны Зрачки влюбленных в похоть глаз.
Я здесь отдался злому плену Жестокой девственной руки: И выросли любви на смену В душе моей цветы тоски.
Разврат светильник негасимый Над нашей ложницей зажег, И я в тоске неутолимой, Как раб, страдал у белых ног.
И сердце бедное стучало, Просило счастия хоть раз, Но только ненависть пылала На дне твоих холодных глаз.
Теперь -- один. Глаза смыкаю, Но до рассвета не заснуть, -- И все живее вспоминаю Лицо и пламенную грудь.
Порхает снег, и солнце рдяно, И воды рек пленил мороз. Поля под саваном тумана, На стеклах стебли белых роз.
Они цветут, не пламенея, Безароматны и чисты, И солнце зимнее, не грея, Златит их мертвые листы.
Стучится в окна ветер шалый, Метель рыдает по ночам -- И одинокий, и усталый, Я внемлю вьюжным голосам.
Душа во мне оледенела И стала мертвенной, как снег, И не желает больше тело Ни женских ласк, ни сладких нег.
Покрыв себя печальной схимой, Я перестал друзьям писать И одинокий, нелюдимый, Решил в деревне зимовать.
Настанут сумерки; в камине Дрова пылают и трещат, И льет луна на белый иней Своей любви холодный яд.
Мне лунный свет напоминает Своей неверностью о ней, Он так же вкрадчиво влюбляет, Он так же снега холодней.
Он рассыпает ласки тучам И поцелуями язвит Того, кто болью тайной мучим, Кого бессонница томит.
Лучи луны полны сознанья, Им сладко нежить и терзать И о былом воспоминанья Со дна души приподнимать.
И нынче луч сребристый света Пробился в прорезь темных штор И на черты ее портрета Усмешку светлую простер.
Он -- словно легкий эльф, -- резвился, Но разом сделался тяжел И, весь дрожа, остановился, Упав на револьверный ствол!..
Cookies on Poetry Cove