В иные минуты я слышу душою старинный и робкий намек И в бледное сердце вонзается грубо безжалостный, горький упрек, И хочется думать, что все вокруг так же, как было и прежде: Земля с торжествующей песней смеется в своей изумрудной нарядной одежде,
И небо родное... и радостью Детства трепещут под огненным солнцем луга. И волны с Любовью, с приветом лобзают замкнувшие их берега. И я со скамьи городского бульвара смотрю в золотистую Прошлого даль, Которое было, и счастье сулило, которого нету, которого жаль.
...Лесная поляна... Вздыхает лениво затона глубокого белая грудь И падают листья спокойно и плавно в бездонную, влажную муть. ... И снилось ребенку, что белые башни росли глубоко под водой, И слышал он музыку: томную арфу и звучный, искристый гобой:
То в царстве подводном в часы предвечерних безлунных бесшумных мечтаний Играла безумная странная дева, дочь темных, чарующих негой сказаний. Когда ж озарялось подводное царство багровой улыбкой багровой \ луны, То тихо, как воры, туда проникали проклятые Богом и \ Радостью сны:
И снились ребенку бескрылые гады, с большими зубами, без глаз, без голов... Они извивались и чем-то грозили... И он, просыпаясь, смеялся в \ сознаньи, что это создания снов. О Молодость! Счастье! Там злые уроды мелькали во сне. Теперь они всюду. Всю землю покрыли. Вверху и внизу, и кругом. И во мне!
Напрасно я силюсь забыться, проснуться и тщетно \ стремлюсь я \ к покою мечтой: Не слышно гобоев -- и Город сжимает мне горло железной, в крови омоченной рукой... По пальцам сочится густою струею еще не остывшая, теплая кровь Задушенных прежде, как я, понимавших, всю бездну \ Презренья и \ высшее слово -- Любовь!
Cookies on Poetry Cove