Опьяненная чарой эфира, лежала она на кровати,
Смоль волос выделялася резко на матовом фоне лица и на белой подушке,
И бессильные руки вдоль тела лежали,
И высоко под девственным платьем поднималася юная грудь,
И улыбка скользила смущенно на алых, упругих губах.
Полный чувства святого: Любви-Преклоненья,
К изголовью ее тихо я опустился
И тихонько, безвольно руками обвил ее стан,
И пожал едва слышно.
Распахнулася кофточка скромная -- краюшек белых грудей
Чудным светом манящим и чистым сверкнул,
Я к нему, полный чувства святого, губами прильнул.
Знаю я -- в этот миг она видела дивные сны,
Она в мире нездешнем жила,
И я богом ей светлым казался.
Протекали часы опьяненья, блаженства,
Дивный мир уходил, расплывался, и снова сходились унылые стены,
И из мира видений пред ней лишь одно уцелело:
Обнаженная грудь и на ней поцелуя святого следы,
И склоненный к подушке тот Бог, что ее целовал.
С этих пор для нее навсегда я остался сияющим Богом.