Едет Садко-купец на своих кораблях По широкому синему морю; Расходилась вдруг буря на синих волнах Ко великому Садкину горю.
Ходит буря, ревет, корабли набок гнет, Паруса рвет на мелкие части, За волною волна в синем море встает, И трещат корабельные снасти.
Струсил Садко-купец пред бедою такой И поник головою в кручине: Не придется, знать, Новгород видеть родной, А придется погибнуть в пучине.
Говорит он дружине своей удалой: «Много лет мы по морю ходили, А морскому царю дани мы никакой За проход кораблей не платили.
Знать, за это на нас рассердясь, царь морской Причинить хочет злое нам горе. Вы берите бочонок с казной золотой И бросайте его в сине море».
И дружина бочонок с казной золотой В волны синего моря кидает... Волны, пенясь, кипят над морской глубиной, Корабли, точно щепки, швыряет...
Видит Садко, что море всё больше бурлит, Всё сильней и сильнее клокочет, И дружине своей удалой говорит: «Видно, царь головы данью хочет!
Так давайте же, братцы, кидать жеребья -- Кому жертвою быть синю морю; Если ваш, то быть вам, если мой -- буду я, И кидайте меня -- не поспорю».
Все берут жеребья. Садке в шапку кладут, Садко в море с своим их кидает. Жеребья всей дружины не тонут -- плывут, Только Садкин ко дну упадает.
«Выпал жеребий мой морю жертвою быть, Заплатить дань своей головою; Без меня к Новугороду, братцы, вам плыть, Увидаться с сторонкой родною.
Посадите меня на дубовой доске, Дайте гусли мои золотые, На дубовой доске и с гуслями в руке Опустите на волны морские».
На дубовой доске посадили его И на синее море спустили; Не взял Садко с собою добра ничего, С ним одни его гусельки были.
И затихла вдруг буря на синих волнах, Улеглася морская пучина. И без Садки-купца на его кораблях Понеслася по морю дружина.
На морской глубине, в светлом царском дворце Ходят рыбы-киты и дельфины И седые усы у царя на лице Очищают от грязи и типы.
С неба солнца лучи светят в царский дворец, Зажигают огни-изумруды. Вот в палаты царя входит Садко-купец, За плечом у него звонкогуды.
«А! здорово, дружище! давно тебя ждем,-- Молвил Садке морской царь, зевая, Рот широко раскрыв и зубчатым жезлом Прочь придворных своих отгоняя. --
Много лет ты возил на своих кораблях Нашим морем без дани богатство,-- Так за это потешь ты игрой на гуслях Нашу царскую милость в приятство».
Садко кудри с лица прочь рукою отвел, Взял он гусли свои звонкогуды, И придворных царя смелым взглядом обвел И подумал себе: «Да, не худы!»
«Ладно! -- молвил царю,-- я потешить непрочь Вашу царскую милость игрою». И хватил по струнам во всю русскую мочь -- Моря гладь заходила волною.
Царь ладонями уши закрыл и кричит! «Что за черт, за игра за такая? Она царский наш слух нам совсем оглушит, Это шутка для нас, брат, плохая!»
Садко руку отвел, замирает струна, Звуки тихие чуть издавая,-- Над морской глубиной улеглася волна, Перед солнцем горя и сверкая.
Точно муха, кружась, зацепляет струну, Точно мошки, жужжа, где-то вьются, Точно капли дождя тихо бьют о волну,-- Звуки стройные, чудные льются.
Точно кто-то, рыдая, глубоко скорбит О потерянном счастье когда-то, Точно тихая речь чья-то грустно звучит О погибшей любви без возврата.
И под звуки игры у морского царя Голова наклонилась седая; Хороша, как поутру на небе заря, Загрустилась царица морская.
Ей припомнился Новгород вольный, родной, Ее девичья вышка-светлица, Что стояла над Волховом, быстрой рекой. И рыдает морская царица.
Загубил ее век -- золотые деньки -- Сын боярский, свенчавшись с другою; Она бросилась в Волхов-реку от тоски, Да и стала царицей морскою.
И придворные все, рот разинув, ревут, Точно горе какое стряслося, И из рыбьих их глаз слезы льются, текут: Всласть впервой им поплакать пришлося.
Садко дернул плечом и кудрями тряхнул -- И забегали пальцы быстрее, И от струн побежал одуряющий гул, Звуки льются живей и живее.
Точно дождик шумит, точно скачет волна, Ударяясь о берег скалистый, Зазвенела морская кругом глубина, Понеслись гоготанье и свисты.
Ошалел царь морской, головою трясет, Плечи сами собой так и ходят, И руками вертит, и ногами толчет, И, моргая, глазами поводит.
Скачет царь водяной, ходит фертом кругом, И полой своей шубы он машет, По хрустальным палатам вертится вьюном, Приседает и с присвистом пляшет.
Садко день проиграл, проиграл и другой -- Звуки прыгают, скачут, дробятся; Все сильней и сильней пляшет царь водяной, Так что начал дворец весь шататься.
Над морской глубиной волны, пенясь, кипят И, свистя, друг на друга несутся, И трещат корабли, мачты в воду летят, Крики, стоны кругом раздаются.
Корабельщики все пред бедою такой Затужились о ждущей их доле, Что придется погибнуть им в глуби морской, И взмолились святому Николе.
Два дня Садко играл и играет еще, На щеках разгорелся румянец... Кто-то Садку рукой тихо дерг за плечо... Глядь -- стоит перед ним седой старец.
Старец стал невидим. Садко струны рванул -- На гуслях точно струн не бывало, И замолк под водою рокочущий гул, И в палатах царя тихо стало,
Перестал царь морской и скакать и плясать, Говорит так он Садке с грозою: «Что ж ты, Садко, умолк, или нас потешать Не желаешь ты больше игрою?»
-- «Я бы тешить непрочь, да ведь как же мне быть,-- На губах наиграешь не много... Царь, порвались все струны, других захватить Не пришло мне в умишко убогой».
-- «Делать нечего, вижу, вина не твоя, А хотелось еще поплясать бы,-- Уж утешил бы всех своей пляскою я, А особенно в день твоей свадьбы.
За игру твою, Садко, хочу наградить, За большую услугу такую: Я хочу тебя, Садко, на дочке женить, Из царевен облюбишь какую».
-- «Нет уж, батюшка царь, не изволь награждать,-- Награжденье твое -- мне кручина, Мне царевна морская женой не под стать,-- Я простой новгородский людина.
Для простого людина мне честь велика -- Взять женою царевну морскую. Подопью иногда, раззудится рука -- Ни за что твою дочку отдую.
За царевною нужен великий уход, Обувать, одевать -- нужны слуги, А для этого скуден мой будет доход,-- Не возьму твою дочку в супруги.
Царь, мне надо жену вот такую бы взять, Чтобы с ног сапоги мне снимала; Как побью иногда, чтобы стала молчать, Говорить предо мной не дерзала.
Чтобы делала то, что ей делать велю, Моему не перечила б нраву; Дай ты в жены мне лучше прислугу твою, Некрасивую девку Чернаву».
И женил его царь на Чернаве рябой, На нечесаной девке косматой; Сорок бочек казны за Чернавой-женой Дал в приданое царь тороватый.
После свадьбы лег Садко в палатах царя, От жены молодой отвернулся, И как только поутру зажглася заря, В Новегороде вольном проснулся,
И над Волховом, быстрой рекою, стоит, Недалеко от дома родного, И пред ним сорок бочек с казною лежит, Награжденье царя водяного.
Вот и Садки суда принеслись по волнам, Удивленье дружине -- загадка, Что за чудо такое? -- не верят глазам -- Как ни в чем не бывал, стоит Садко.
Cookies on Poetry Cove