Калиста

Близ паства у лугов и рощ гора лежала, Под коей быстрых вод, шумя, река бежала, Пустыня вся была видна из высоты. Стремились веселить различны красоты.

Во изумлении в луга и к рощам зряща Печальна Атиса, на сей горе сидяща. Ничто увеселить его не возмогло; Прельстившее лицо нещадно кровь зажгло.

Тогда в природе был час тихия погоды: Он, стоня, говорит: «О вы, покойны воды! Хотя к тебе, река, бывает ветер лих, Однако и тебе есть некогда отдых,

А я, кого люблю, нещадно мучим ею, Ни на единый час отдыха не имею. Волнение твое царь ветров укротил, Мучителей твоих в пещеры возвратил,

А люту страсть мою ничто не укрощает, И укротить ее ничто не обещает». Альфиза посреди стенания сего Уединение разрушила его.

«Я слышу, -- говорит ему, -- пастух, ты стонешь, Во тщетной ты любви к Калисте, Атис, тонешь; Каких ты от нее надеешься утех, Приемлющей твое стенание во смех?

Ты знаешь то: она тобою лишь играет И что твою свирель и песни презирает, Цветы в твоих грядах -- простая ей трава, И песен жалостных пронзающи слова,

Когда ты свой поешь неугасимый пламень, Во сердце к ней летят, как стрелы в твердый камень. Покинь суровую, ищи другой любви И злое утоли терзание крови!

Пускай Калиста всех приятнее красою, Но, зная, что тебя, как смерть, косит косою, Отстань и позабудь ты розин дух и вид: Всё то тебе тогда гвоздичка заменит!

Ты всё пригожство то, которо зришь несчастно, Увидишь и в другой, кем сердце будет страстно, И, вспомянув тогда пастушки сей красы, Потужишь, потеряв ты вздохи и часы;

Нашед любовницу с пригожством ей подобным, Стыдиться будешь ты, размучен сердцем злобным». На увещение то Атис говорит: «Ничто сей склонности моей не претворит.

Ты, эхо, таинства пастушьи извещаешь! Ты, солнце, всякий день здесь паство освещаешь И видишь пастухов, пасущих здесь стада! Вам вестно, рвался ль так любовью кто когда!

Еще не упадет со хладного снег неба И земледелец с нив еще не снимет хлеба, Как с сей прекрасною пустыней я прощусь И жизнию своей уж больше не польщусь.

Низвергнусь с сей горы, мне море даст могилу, И тамо потоплю и страсть и жизнь унылу; И если смерть моя ей жалость приключит, Пастушка жалости пастушек научит,

А если жизнь моя ко смеху ей увянет, Так мой досады сей дух чувствовать не станет». -- «Ты хочешь, --говорит пастушка, -- век пресечь? Отчаянная мысль, отчаянная речь

Цветущей младости нимало не обычны. Кинь прочь о смерти мысль, к ней старых дни приличны, А ты довольствуйся утехой живота, Хоть будет у тебя любовница не та,

Такую ж от другой имети станешь радость, Найдешь веселости, доколе длится младость, Или вздыхай вокруг Калистиных овец И помори свою скотину наконец.

Когда сия гора сойдет в морску пучину, Калиста сократит теперешну кручину, Но если бы в тебе имела я успех, Ты вместо здесь тоски имел бы тьмы утех:

Я стадо бы свое в лугах с твоим водила, По рощам бы с тобой по всякий день ходила, Калисте бы ты был участником всего, А шед одна, пошла б я с спросу твоего,

Без воли бы твоей не сделала ступени И клала б на свои я Атиса колени. Ты, тщетною себе надеждою маня, Что я ни говорю, не слушаешь меня.

От тех часов, как ты в несчастну страсть давался, Ах, Атис, Атис, где рассудок твой девался?» Ей Атис говорит: «Я всё о ней рачил, Я б сердце красоте теперь твоей вручил,

Но сердце у меня Калистой взято вечно, И буду ею рван по смерть бесчеловечно. Любви достойна ты, но мне моя душа Любить тебя претит, хоть ты и хороша.

Ты песни голосом приятнейшим выводишь И гласы соловьев сих рощей превосходишь. На теле видится твоем лилеин вид, В щеках твоих цветов царица зрак свой зрит.

Зефиры во власы твои пристрастно дуют, Где пляшешь ты когда, там грации ликуют. Сравненна может быть лишь тень твоя с тобой, Когда ты где сидишь в день ясный над водой.

Не превзошла тебя красой и та богиня, Которой с паством здесь подвластна вся пустыня; А кем я мучуся и, мучася, горю, О той красавице тебе не говорю,

Вещая жалобы пустыне бесполезно И разрываяся ее красою слезно. Ты волосом темна, Калиста им руса, Но то ко прелести равно, коль есть краса».

Альципа искусить Калиста научила, А, в верности нашед, себя ему вручила.