Могу ли я сказать возлюбленной иначе?
До смерти буду твой, не буду я ничей,
Люблю, дражайшая, тебя я жизни паче;
Ты свет моих очей.
Заразы мя твои прельщая не терзают,
И духа моего они не возмутят,
Колико грудь мою всечасно ни пронзают
И стрелы ни летят.
Из сети твоея я видел неизбежность,
И не хотел от них я более бежать,
Надеяся твою к себе иметь я нежность,
И, сеяв, тщился жать.
Оратель веселясь свою посеет ниву,
Хотя ему еще прямой надежды нет;
Имея бодрость он и думу нелениву,
Со радостию жнет.
С какою радостью я жал ему подобно,
Дождався от тебя мне счастия чреды,
Твои, любезная, во время нам способно
Сладчайшия плоды!
Во восхищении я был тогда толиком,
Что вымолвить того не можно никому,
Ниже Пермесских нимф и Аполлона кликом,
По чувству моему.
Когда взаимный жар нам души услаждает,
Никак того нельзя стихами изразить;
Минуты, как Эрот дыханье побеждает,
Нельзя изобразить.
Колико бы о том пииты ни вещали,
Превзойдет речи их утеха все сия;
Но что с тобою мы горяще ощущали,
То знаю точно я.