Еще вчера шел дождь, и море было серо,
А нынче целый день сияет небосклон,
Хранима Эросом, плывет моя триэра
В божественный Лакедемон.
Уже который день, не покидая весел,
Гребут товарищи, морскую зыбь деля.
Для сна и отдыха ни разу я не бросил
Из рук скрипучего руля.
Струятся с гор ручьи растаявшего снега,
Мне треплет волосы душистый ветр весны.
Какая слышится ликующая нега
В журчанье вспененной волны!
Не страшен мне ваш гнев, кичливые Атриды..
Мой жребий царственный открылся мне в тот день,
Когда я пас стада в лугах родимой Иды,
Свирелью прогоняя лень.
Напрасно Азии великую державу
Сулила Гера мне; во всех сраженьях верх
Афина прочила: и почести, и славу
Я с равнодушием отверг.
Но тут, сорвавши с плеч пурпуровую хлену,
«Ты вкусишь радости, доступной лишь богам»
Киприда молвила: «Я дам тебе Елену».
И я упал к ее ногам.
Ни слезы матери, ни отчие седины
Не задержали путь. Во прахе и крови
Пусть рухнет Илион! Все, все за миг единый
Ее божественной любви!
Приама древнего прими благословенье.
Уже чертог -- в цветах, готов венчальный хор,
И нежных ног твоих зовет прикосновенье
Фиалка ионийских гор.
Остановись, ладья. Как с птичьего полета,
Я вижу весь узор таинственной судьбы.
Привет вам, тростники священные Эврота,
Палестры мраморной столбы.
Кто эта женщина, прелестная, как нимфа,
Стоит в кругу подруг, поднявши диск златой?
В кудрях ее -- венок из роз и гиакинфа...
Погибни, Илион святой!