Ты поняла, что я в твоих руках, Что весь я -- твой, что надо мной всевластен Твой взор магический, и я в плену. О злые сны колдующих ночей,
Когда больная красная луна Встает над далью нив, лиловый дым Клубится в небе, душный черный сад Исполнен шелестов и голосов,
И властно манит голубой туман, Ползущий над болотом проклятым... О, голос твой, звенящий, как свирель, Свирель весенняя, и, как кинжал,
Язвящий сердце... Старая колдунья Тебя в свое искусство посвятила, Раскрывши тайны трав, волшебных зелий, Сбираемых в Ивановскую ночь.
Меня ты отравила. Потому В прозрачный день, когда синеет даль, Терзает душу странная тоска, Как будто чей-то нежный, нежный зов
Знакомым ужасом сжимает сердце. И весело сознать, что я погиб, Что я -- игра проклятых Богом сил, Захвачен вихрем их, и снится мне
Твой домик на горе, с вишневым садом, Над синею студеною рекой, И комнаты мещанское убранство: На низеньком окне горшки герани,
Под стеклами потусклыми портреты, Осколок зеркала, в который ты Гляделась, косу заплетая, стол С шипящим самоваром, на тарелке --
Разрезанные яблоки... и день, Когда мой конь, недоброе почуя, Испуганно вздыбился у ворот. Веселая, румяная колдунья!
Глухие ревы мартовских метелей Венчали нас магическим венцом, И тот венец нерасторжим, и сердце Мое томит жестоким сладострастьем.
Меня отвергло общество людей, И месть во мне заискрилась, и злоба, Как золотой, сверкающий кинжал, Меня хлестнула по сердцу, и вдаль
Понес меня звенящий ураган, Чтобы разбить о камни... Целый мир Открылся предо мной; как хищный зверь, Он лег у ног моих, лизал мне руки,
Глядел в глаза с покорностью раба. И этот миг божествен был: как бог, Испил я нектар неба... только миг... Тот миг сверкнул как Вечность, опьянил
Безумным, диким хмелем дерзновенья... Но небо мстит разоблаченье тайн. Я отдохну, где белые березы Склоняются к разрушенным крестам
И небо сладостно синеет, там, На кладбище родном, вблизи от всех, Кого любил...
Cookies on Poetry Cove