Он не лжет -- этот ангел на площади града Петрова,
Просиявший тебе в беспросветную ночь октября...
Ты окованный шел, а зима нависала сурово
Над столицей царя.
Ты над Русью рыдал, как над Троей рыдала Кассандра,
И, прощаясь с тобой, обреченным на казнь и тюрьму,
И вздыбившийся конь, и сияющий столб Александра
Уходили во тьму.
Пусть не даром два века на темной окраине мира,
Среди финских болот и туманных больных островов
Византийских царей золотая блистала порфира,
Как наследство веков.
Но довольно скорбеть о мечте, на всегда обманувшей...
Оборвавши узду, по пустыне несется наш конь:
Слышишь музыку пуль? слышишь ветер, свистящий нам в уши?
Видишь кровь и огонь?
Карташев, ты, постигший значение слов Иоиля,
Ты, кто жаждал, чтоб Дух в излиянии молний сошел,
О, тебе ли скорбеть, что сложил опаленные крылья
Наш двуглавый орел!
Рим четвертый не будет, а третий давно уж не внемлет
То, что Дух говорит, но под небом всегда голубым
Чашу с кровию Агнца и ныне над миром подъемлет
Нестареющий Рим.