На целый день извозчик нанят. Как счастлив я! Уже давно Меня к себе Помпея тянет, Как тянет пьяницу вино.
Полями катиться коляска... Как в жизнь ворвавшаяся сказка, Покрыта пеплом и золой, Уже Помпея предо мной.
Два-три отеля с рестораном, А дальше -- смерть. Все тихо вкруг, Везучий замер и потух, И над бездейственным вулканом
Сияет голубая твердь, Спокойно озаряя смерть. Смотря на гидов без улыбки, Вхожу в холодный ресторан:
Пиликают плаксиво скрипки Для развлеченья англичан. Отдавши время макаронам И везувийским благовонным
Вином -- подобием чернил -- Заливши их, в страну могил Иду, отпугивая гидов. Сначала захожу в музей,
Где, в муках скорчившись, как змей, И телом всем страданье выдав, Мертвец, засыпанный золой, Лежит столетья, как живой.
Здесь все померкло, все ослепло, Все искалечила судьба, Везде -- зола и груды пепла, Везде -- разрытые гроба.
И тут же -- ясность древних линий, И беломраморный триклиний, Цветник и чистый водоем. За храмом -- храм, за домом -- дом.
Вот светлое жилище Веттий С игровой живописью стен; Соблазном дышит древний тлен. В изяществе, во всем расцвете
Греха, и юношей, и дев Постиг внезапно Божий гнев. С какой изысканностью люди Здесь услаждали плоть свою,
Весь разум изощряя в блуде. На крайней гибели краю Они всю жизнь одели в розы: Везде двусмысленные позы,
Везде объятья страстных пар И рядом с храмом -- лупанар. О, ядовит твой пепел смрадный, Он трупным ядом напоен,
Помпея! Пляска голых жен, Лозой увитых виноградной, Нас опьяняет и теперь, В нас древний пробудился зверь.
Закройте древние могилы, Не подымайте мертвецов! Уже зараза охватила Европу с четырех концов.
Помпея вся могильным ядом Отравлена... а тут же, рядом С развратным домом для рабов Белеет улица гробов.
Здесь кипарисы в небе синем Чернеют навевая мир. Помпея спит, окончив пир И кубок выронив. Покинем
С улыбкой грустной на устах Ее прелестный, грешный прах.
Cookies on Poetry Cove