Издалека, на утренней лазури, Уже горит громадный купол твой, И мощный звон разносится в полях, Со всех сторон скликая богомольцев.
Приветствую тебя, Иерусалим! Прими меня в твои святые своды И осени державными крылами, Как птица, бесприютного певца.
Прохлада, мир -- в твоей широкой сени, Куда не проникает зной полудня, И только лучезарная лазурь Вливается в бесчисленные окна
Сияющего купола Растрелли. Художество времен Елисаветы На старине оставило печать Изящества и легкости. Здесь пир
Воздушных форм и красок. Как хорош Пророк Амос, приемлющий кошницу С румяными, роскошными плодами. А по стенам, где золотой Кувуклий
Горит в лучах поднявшегося солнца, Начертан злобный сонм синедриона, И перед ним, в блестящем медном шлеме, Прекрасный юноша центурион
Вешает старцам чудо Воскресенья. Как пуст и глух к реке бегущий сад, Где соловьи поют, не умолкая, И белые черемухи в тиши
Душистый снег стряхают на часовни. О, Никонова древняя обитель! Прими привет церквей чужбины дальней, Где я вздыхал и помнил о тебе.
Прими привет сурового Стефана, Прекрасного царя Дунайских стран-, Стремящегося в небо лесом башен, Сужающихся кверху, как стрела.
Я посетил его в неделю Ваий, Когда гремел торжественный орган, И весь народ согласно пел: «Осанна». Витала тьма в угрюмых, древних сводах,
И только в недоступной вышине, Как рай, сияли окна расписные. Там райская нетленная лоза Горела виноградом изумрудным,
И кровью рдели алые плащи. Там Добрый Пастырь шел с далеких гор С потерянной овцою среброрунной... Прими привет от льва святого Марка,
Властителя Венеции прекрасной. Там над лазурным зеркалом лагуны Воздвигнут храм рукой Царьградских зодчих -- Подобие божественной Софии.
Мозаикою золотой и синей Сияет он над площадью веселой, Овеянный дыханьем теплым моря И нежным летом голубиных крыл.
Прими привет владыки полумира, С вершины ватиканского холма Сверкающего золотом тиары. Я вспоминал, в пустом великолепьи
Громадного, холодного Петра Тебя, обитель Никона святая. Какая смерть в чертогах Ватикана! Как сиротливо мощи Златоуста
Там ждут лобзанья русских пришлецов, Без скорбных слез, без копоти кадильной! Там даже гроб апостола Петра Не окрылил в душе моей молитвы:
Едва взмахнув бессильными крылами, Она затихла, скованная льдом Изваянных из мрамора кумиров... Прими же их привет. Но знай: нигде
Я не слыхал столь радостного звона, Как чудный гул твоих колоколов, Когда звучит у золотой пещеры Канон пасхальный, радуя сердца
И ужасом волнуя одержимых, Кричащих, падающих в диких корчах. И кажется: в смятеньи стонет ад, Зане лишен он жала и победы,
И торжествует утренняя песнь Архангелов, отъявших камень гроба. О, дивный храм! Еще придет твой день: Ты соберешь от севера и юга
Твоих птенцов в сияющий алтарь, И двинутся с востока патриархи Занять места, назначенные им Под светлой сенью храма Соломона.
Светись, светись, святой Иерусалим. Жди жениха, скорбящая невеста, И наполняй светильники твои. Недаром блещет пурпур Византии
По алтарям, как жертвенная кровь. Архимандрит с безмолвствующим клиром, Колебля благовонные кадила, Недаром ожидает перед входом
Грядущего. И русский патриарх Войдет в свой храм и совершит трапезу, И дверь замкнет...
Cookies on Poetry Cove