Я возвратился, я не мог
Не позабыть твоих обид.
Не стерта пыль с усталых ног.
А сердце ноет и стучит.
Грохочет город под окном,
В пыли не видно бледных звезд.
Как все разбросано кругом!
Должно быть, недалек отъезд.
Неужели я опоздал?
Я все простил. Я -- твой, я -- твой,
Я -- твой. Я б все теперь отдал
За миг один вдвоем с тобой.
Как некий неотвязный бред,
Поет в ушах: все, все прости.
И я гляжу на твой портрет,
И глаз не в силах отвести.
Кто больше высказать бы мог,
Чем эта мертвая доска?
В твоих глазах -- какой упрек,
Какая смертная тоска!
Что, что с тобой? Куда глядишь?
Русалка, побледневший труп.
Прочь, прочь! Вверху -- вода, камыш...
Не узнаю любимых губ.
Где ароматный пурпур их?
Где черно-изумрудный пыл
Очей, то солнечных, то злых?
Бог знает, как я их любил!
Как будто говорит их взгляд:
«Прощай, мой милый, навсегда!
Вокруг меня -- подводный хлад,
Тиха зеленая вода.
Прости! прости! Проклятый бред
Душа не в силах превозмочь,
И я гляжу на твой портрет...
А в воздухе сгустилась ночь.
Средь чемоданов, сундуков,
С дорожной палкою, в пыли,
Едва могу расслышать зов
Весны, ликующей вдали.