Сквозь лес готических колонн,
Горе, над мраком вознесенный,
Огнем лампады озарен,
Сияет чистый лик Мадонны.
Там, ко всему земному мертв,
Сложив молитвенно ладони,
Перед престолом распростерт
Священник в розовой фелони.
Мерцанье золота и бронз
Чуть озаряет тьму густую...
Поет орган, и юный ксенз
Возносит чашу золотую.
Все смолкло. Кажется, весь мир
Развеялся, как облак дыма...
Лишь высоко взнесен потир
Под звуки музыки незримой.
То -- отзвук неземных гармоний.
Им внемлет, с нежностью в очах,
С Христом-младенцем на руках
И с ветвью лилии, -- Антоний.
А в нежно-бледной вышине,
Как в гроздьях вянущей сирени,
Приветно улыбаясь мне,
Клубятся ангельские тени.
А там, где гуще жуткий мрак,
Над миром чувственным и дольным,
Как верной пристани маяк,
Сияет взорам богомольным
Цветистых стекол дальний рай,
Суля покой душе усталой,
И, как зари сиянье алой,
Зовет земной покинуть край.
О, если б взвиться к небесам
Движением бесплотных крылий...
Как полн сырой и темный храм
Дыханьем ладана и лилий!