Зовет мое воображенье
Тебя, следящего движенья,
В лазури, белых голубей.
В лучах сиял их рой жемчужный.
Они, казалось, были дружны
С душою светлою твоей.
Вот, что воспеть всего приятней:
Под полусгнившей голубятней
На старом ясене доска,
И волны заревой прохлады
В саду, где плачущей дриады
Поет старинная тоска.
Прозанимавшись до обеда,
Ты строгий циркуль Архимеда
Сменял на лейку и уду.
Клевало плохо, и вдобавок
Ты все вытаскивал пиявок...
Что было смеха на пруду!
Да, наша дружба стала явней:
Мы -- два обломка стародавней
Полуразрушенной семьи.
И Гоголем, Аристофаном
Полны под вечер, за стаканом,
Остроты легкие твои.
Прими ж рифмованные дани,
Златых Тургеневских преданий
Хранитель добрый и простой.
На мнения людей не глядя,
Мы будем верны, милый дядя,
Заветам родины святой.