Тихо спал ты зиму в глухой гробнице
Синих льдин, покровом завернут снежным.
С лаской принял юношу гроб хрустальный
В мертвое лоно.
Ты молвы стоустой не слышал гула.
Не изведал яда клевет подпольных.
Строгий сон твой разве могли встревожить
Хульные речи?
Не оплакан матерью нежной, долго,
Скован льдами, ждал ты пелен могильных.
Над тобою гимн похоронный пела
Зимняя вьюга.
Но, с дыханьем первых ветров весенних,
Пооттаял, белый твой гроб плавучий.
Солнце плен расплавило льдин тяжелых,
Всплывших со звоном.
Нимфа влаги труп твой нашла забвенный,
Прочитала повесть любви печальной,
И с улыбкой лик целовала бледный
В мертвые губы.
И, на берег вынесши прах печальный,
Созывала диких, веселых фавнов
И дриад дубравных, в венках купальниц
Зеленоствольных.
И склонились девушек белых хоры,
С уст свевая вешние тихо розы.
Кто -- шептали -- в смерти виновна ранней,
Юноша милый?