Прощай, приют, где гость усталый
Встречал и ласку, и привет.
В тебе лишь сердце отдыхало
В теченье двух мятежных лет.
Нет, никогда я не забуду
Твоих задумчивых аллей,
Плакучих ив, склоненных к пруду,
Покрытых инеем полей.
Когда октябрь над целым миром
Колеблет черное крыло,
Как любо рощ твоих порфиром
Глядеться в льдистое стекло!
Стальное небо дышит стужей,
Ворона каркает к зиме.
На замороженные лужи
Ложится снег в вечерней тьме.
И в парке с каждым мигом глуше,
А в тесном доме ждут меня
Родные и живые души
Кругом вечернего огня.
Дом, возлелеявший начало
Моей тоскующей весны!
К тебе ладью мою примчало
Стремленье жизненной волны.
И снова, страннический посох,
Поставив у твоих дверей,
Я забывал о всех вопросах,
Что жизнью правили моей.
Нет, не случайно, а по воле
К нам снисходительных небес,
Здесь сердца усыпились боли
И призрак горестный исчез,
Когда в октябрьский вечер ранний
Семья сбиралась у стола,
В волшебно-голубом тумане
Толпа воздушная текла.
Из мрака ласково глядели
Мюссэ и Пушкин и их жрец,
Хозяин строгой этой кельи
Давно умолкнувший певец.
Сквозь все паденья, все потери,
Опять сиял передо мной
Единственный твой образ, Мери,
Как утешитель неземной.