Ты, после Джотто, мне милее всех других, Беноццо Гоццоли. В созданиях твоих Вся церковь римская рисуется так живо! Причалил Августин к Италии счастливой,
Питомец риторов, любимец пылких дев. Прошло немного дней и, к миру охладев, Возжаждав Господа душою воспаленной, Он над писанием склонился умиленный,
И на руку его поникла голова. Посланья Павловы, небесные слова, Читает жадно он и слышит: Tolle! lege! Простите, риторы, и ласки жен, и неги,
И смрадный Карфаген! А дева перед ним Стоить премудрая, светла, как херувим, Перстами нежными на книгу указуя, И плачет Августин. Безмолвием чаруя,
Вдали задумчивый чернеет кипарис, И розы в цветнике, алея, разрослись... Так, осеняемый зеленокудрой фигой, Изображен монах, склонившийся над книгой!
Но вот мечта твоя теплее и нежней, И перед нами рай невозвратимых дней, Когда все расцвело под проповедь Франциска, И небеса к земле опять казались близко,
И Бога славили Умбрийские холмы. Везде прошел Франциск. Не убоясь чалмы, С крестом явился он пред грозным Саладином. В Ареццо он пришел, и перед ним единым
В смятеньи улетел свирепый полк бесов. Воспоминания мучительных часов, Когда страдал Господь, ко древу пригвожденный, Не умирали в нем. Душою умиленной
Он язвы Господа перед собою зрел. И ангел пламенный снопом лучистых стрел Пронзил его стопы и бледные ладони. И кровью алою и полной благовоний
Сочилась блеклая, истерзанная плоть, До дня, когда его к себе призвал Господь. О, фрески пышные, краса дворца Рикарди, Где звезды золота горят на леопарде,
И звери дикие, и птицы, как в раю, В одну сливаются послушную семью И мчатся с магами к вертепу Вифлеема. Здесь кистью создана обширная поэма,
И вся история проходит на стене. В кафтане парчовом, на снеговом коне, Лоренцо Медичи, в красе женообразной, Проносится, блеща короною алмазной.
В червонном золоте от головы до ног И подбоченившись, сидит Палеолог, Владыка царственной и дряхлой Византии. Уже на трон его обрушились стихии,
И он с Флоренцией готов вступить в союз, Где уж давно очаг наук и древних муз, И теплится елей пред статуей Платона. Промчалися цари... и се: лучи Сиона,
Восторгом неземным воспламенился дух! Внимает ангелам задумчивый пастух, Рукою опершись на посох из маслины... А дальше райские, лазурные долины,
И хоры ангелов, полураскрыв уста, В вертепе Девою рожденного Христа Встречают песнями, и славят в горних кущах, Под кипарисами, средь алых роз цветущих.
Cookies on Poetry Cove