Все мне снится дворец златоверхий,
И Пелеева дома родня,
И родной, голубеющий Сперхий,
Где наяды ласкали меня.
Те холмы, где с охотничьем луком
Я бежал, огибая скалу,
Чтоб горячею кровью и туком
Золотою насытить стрелу.
Мне сказала Фетида с кручиной,
Что умру я в чужой стороне.
Ксанф неистовый, бурнопучинный,
Не заменишь ты Сперхия мне.
Мать слезами мне сердце кручинит
С дня, как тризна свершилась в шатрах
И златою амфорою принят
Менетида оплаканный прах.
Говорила мне мать: «хорошо бы
Ныне с девой сопрячься тебе:
Умножавший троянские гробы
Ты приблизился к смертной судьбе.
Так не медли же: Гектора выдай
Для надгробных честей и костра,
И усни с золотой Хрисеидой
Под приютною тенью шатра».
И спешу твою грудь оплести я;
Но, лишь члены опутает сон,
Все мне снится родимая Фтия,
Лучезарный ее небосклон.