Возникнет ли в года твоей весны
Перед тобой забытый образ мой?
И не отравит ли златые сны,
Как странный призрак, темный и чужой,
Иль вспомнишь ты те Дедовские сны
Вдвоем со мной в березовой тени?
И что тебе расскажут про меня,
Как исказят любимые черты?
Но твой огонь -- от моего огня,
И клевету уразумеешь ты,
И вспомнишь все, и смех исчезнет с уст,
И мир покажется уныл и пуст.
И вспомнишь ты, как ноги чуть влача,
Я приходил тебя обнять пред сном,
И детской комнаты твоей свеча
Меня звала приветным огоньком,
Когда я шел в пустых, сырых полях,
С дорожным чемоданчиком в руках.
И что-то ранит сердце глубоко,
И как откроешь книг моих листы
И в них найдешь беспечно и легко
Отвергнутые близкими мечты,
И вдруг поймешь весь жар моей любви,
Которой искра и в твоей крови.
И, милая, отверженный мой Бог
Твоим он Богом станет, и никто
Так не хитер, не ловок, чтобы мог
В твоей душе навек изгладить то,
Что я любил в глазах твоих читать,
Когда молилась ты, сбираясь спать.