В далеком ущелье темных Карпат,
Я слышал, есть тайный скит,
И живет в нем один монах-униат,
Людьми и богом забыт.
Не знаю откуда взялся тот поп,
Совсем не похож на ксендза...
Коплица его тесна как гроб,
И странные в ней образа.
Не пахнет кадильным ладаном там,
И свечи тускло горят;
Невесть что бормочет по целым ночам
Чернецов преклоненных ряд.
Берегись, берегись потайного гнезда,
Если хочешь быть волен и юн:
Как в гроб схоронит тебя навсегда
Прикарпатский черный колдун.
С бородою по пояс, зелен как труп,
Фосфоричен блеск его глаз...
Тараканьи усы, а у алых губ,
Видно, кровь запеклась.
Спаси нас, Пан Йезус! Спаси нас, Христос!
На кого этот инок похож?
Говорят, три дня он мертвый лежал,
Черный язвой весь изъязвлен.
На четвертый по кельям слух пробежал:
Игумен встал, исцелен!
И опять его взор, как коварный магнит
Засверкал из под слабых век...
Он гудит, словно ветер железом звенит,
Но живой ли то человек?
Довольно, довольно! Не надо будить
Эту сказку старинных лет.
Ах, долго будут в тех кельях кадить,
Чтоб исчез его черный след.
Ведь что говорят: он исчез с тех пор,
Как ходил у Карпатских сёл,
И один молодец, завернув за двор,
Наточил осиновый кол.
И глухо в скиту, и огни не горят,
И тропинка травой поросла...
Только путник ночной у подножья Карпат
Одного бережется села.