Нет, не сломили злые годы
Твоих ни сердца, ни ума:
Не даром в тайники Природы
Она ввела тебя сама.
О вечный труженик! Средь злобы,
Средь себялюбья и страстей,
Ты ненавидел лишь микробы
И знаньем исцелял людей.
Тебе не в радость -- в наказанье
Докучных этих лавров блеск,
России позднее признанье,
Европы неизменный плеск.
Среди шумихи слов ненужных
И получувств -- полуидей
Ты шел, и врачевал недужных,
Науки скромный чародей.
Ты свой, где -- жизнь, где -- смерть. Я вижу,
Что, слушаясь волшебных чар,
От Вражка Сивцева к Парижу
Тебя уж катит слипинкар.
Но там, в Европе отдаленной,
Где ветром моря дышит грудь,
Твой двор, метелью занесенный,
И сад жасминный не забудь.
Пускай недавнею могилой
Дохнуло в нем. Весной жасмин
Вновь расцветет, с подругой милой,
С твоею внучкой выйдет сын.
И голос дорогого праха
Домчится с визгами стрижа.
Как будто вновь напевы Баха
Польются, радостно дрожа.
И под белеющим жасмином
Мы вновь с тобою, как всегда,
За золотым бенедиктином
Вспомянем прошлые года.