Вы две иконы в храме моей души: Слепец безумный, ярый Мунэ Сюлли И ты, весенняя улыбка, Нимфа Ионии, Айседора.
Я помню толпы, павшие с плачем ниц, С масличной ветвью, возле колонн дворца. О, что вам, дети? что вам, дети, Племя несчастное старца Кадма?
Склонилось солнце, кровель верхи златя. Страдальцу шепчет девушек легкий хор: Поверь улыбчивой надежде, Кто была матерь твоя, младенец?
Не Аполлон ли, розоланитных нимф Любовник тайный, зачал тебя, И нимфы грудью сладкомлечной Был ты взлелеян в глухой дубраве?
Нет, брось надежды! отцеубийца -- ты, На Кифероне твой отзовется стон: Кто осквернил преступным браком Матери, матери вдовье ложе?
Ты с воплем вежды кованым бьешь ремнем, И червленеет кровью слепой зрачок. Ты пресмыкаешься во прахе, Зверь, уязвленный стрелою Рока.
Но что остудить яростных мук костер? Ах! кто осушит раны горячей кровь? Прохладный ветер любви дочерней: Посохом старцу -- плечо Исмены.
Я помню пляску нимфы Диркейских струй, О, Айседора, рощ Эриманфских цвет! В покрове из цветов весенних Ты устремлялась к родному солнцу!
То резвым фавном, ствол приложив к губам, Топтала стебли диких, лесных цветов; То, наклоняясь к белой влаге, Изнемогала в истоме сладкой.
То, позабывши шелест родных дубрав, Хитоном красным нежную скрывши грудь, Сменяла ты напев свирельный Новыми гимнами арф небесных.
Ты заменяла родины злачный луг Садами кринов и золотых плодов, И полевые розы Мосха Райскою лилией Фра Беато.
То нисходила в бледный загробный мир, Чаруя лирой страждущий хор теней. Услышь мой голос, Евридика, Голос любви за печальным Орком!
Вы -- две иконы в храме моей души. Вы -- два фиала горьких и сладких грез: Вы дали пить мне на Голгофе Оцет Софокла и мед Гомера.
Cookies on Poetry Cove