Я вижу вас опять, знакомые места
Веселых праздников, однообразных буден.
Уж наступил июль. Москва давно пуста,
И сам Кузнецкий Мост притих и стал безлюден.
Как это все иным казалось в феврале:
И Вольф, и Теодор, и Шанкс, и Дациаро,
И ты, свидетель тайн, наперсник мой Ралле,
Кого не в первый раз поет моя кифара.
Я замедляю шаг, в невольном забытье:
У памятника, здесь, на месте этом самом...
Но, овладев собой, иду к Готье,
Где в самый зной свежо и пахнет книжным хламом.
Вот Мельпомены храм, где царствует фон-Боль,
А там -- исчадие последних, модных вкусов --
Как новый Вавилон, воздвигся Метрополь,
Исконный твой очаг, великолепный Брюсов.
Учитель и поэт! я верю в наш союз,
Тебя поет мой стих и славит благодарно:
Ты покорил себе иноплеменных муз,
И медь Пентадия, и вольный стих Верхарна.
Но дальше, дальше в путь. Как душно и тепло!
Вот и Мясницкая. Здесь каждый дом -- поэма,
Здесь все мне дорого: и эта надпись Пло,
И царственный почтамт, и угол у Эйнема.
Где ты теперь, богиня этих мест?
Встают, как наяву, в моих бессонных грезах
Твой взор задумчивый и твой пластичный жест,
Пушистое боа и шляпа в мелких розах.
Ты примешь ли опять влюбленные стихи,
Которые от всех я так ревниво прячу,
И марципанные конфеты, и духи,
И розы алые, и жизнь мою в придачу?